Книга Скверное место. Время московское, страница 142 – Вадим Тихомиров

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, отчего деятельность областного Управления по борьбе с организованной преступностью оказалась практически парализованной. У многих после ареста Фридмана зашаталась под ногами земля.

Чтобы набрать побольше материалов на бывшего начальника УБОПа, в ФСБ было решено как следует перетряхнуть и бывших его подчиненных. Конечно, не в санатории работали, но зачем людей по морде бить, зачем их за ноги к потолку подвешивать, зачем показания не умом добывать, а грубой физической силой? Это же злоупотребление служебным положением! Почему уже возбужденные на сотрудников УБОПа уголовные дела были закрыты и сданы в архив? Почему никак не отреагировали на заявление гражданина «икс», который жаловался, что после задержания он попал в больницу с сотрясением мозга? Что за форменное безобразие! Почему прокуратура сквозь пальцы смотрела на все это?

Чекисты явно переигрывали. В минуты «праведного гнева» они хоть и пытались выглядеть олицетворением человеческой порядочности и социалистической, тьфу ты, капиталистической законности, но смотрелись они смешно, будто и не в областном центре чекисты жизнь коротали, а прибыли прямиком с Канарских островов и знать, бедные, не знали и ведать не ведали, что у Фридмана были неплохие отношения с областной прокуратурой и лично с заместителем прокурора Александровым, начальником следственного управления. Сын Александрова работал опером в УБОПе, и, когда возникали сложности, кого для их решения отправляли к Александрову-старшему? Правильно, Александрова-младшего! И не было случая, чтобы папа отказал сыну.

И многие уже думали, что само место работы автоматически выписывает им индульгенцию, что за сломанное ребро, подбитый глаз или оскорбленное достоинство уже никому ничего не будет, что за недоказанностью вины сотрудника УБОПа дело сойдет на нет, как вдруг у многих перед глазами замаячила тюрьма. ФСБ с такими не церемонилось. Им нужны были свидетели против Фридмана, ну а кто мог исполнить эту роль на суде без сучка и задоринки? Конечно, тот, кто служил под началом оборотня в погонах и живет под страхом уголовного наказания.

Несколько недель подряд такого горемыку томят и прессуют злые дядьки, говорят грубо и угрожают длительным сроком, а потом вдруг на смену им приходит светлоликий, улыбающийся мудрый следак, который и говорит мягко и по-доброму, что, в принципе, его, горемыки, положение не совсем безнадежно, что мир не без добрых людей и если пока еще мент даст показания на Фридмана, то судить его не будут, хоть и есть за что. Да, его выгонят из милиции, да, на его карьере будет поставлен крест, но зато сажать не будем, и останешься ты, мил человек, на свободе. Разве мало?

Соломинка, но зато какая! Спасительная! И люди цеплялись за нее, чтобы только не утонуть самим. Плевать на Фридмана, он уже никто, отработанный материал, а им жить.

Много уголовных дел навозбуждали фээсбэшники, но, после того как образовалась целая группа вдруг прозревших ментов, готовых дать любые показания против своего бывшего начальника, их благополучно позакрывали. И настал момент, когда из УБОПа в народное хозяйство повалил грешный бывший личный состав. Управление осталось без опытных оперов, а где взять новых? Чтобы вырастить хорошего опера, надо не год и не два. Это товар штучный. А тут еще и приказ министерства о реорганизации подоспел, согласно которому требовалось основательно сократить личный состав. Из одного только СОБРа в одно мгновение необходимо было уволить около шестидесяти бойцов. В итоге всех пертурбаций в штатном расписании УБОПа должно остаться ровно сто пятьдесят шесть единиц офицеров, не считая десятка сержантов-водителей на пять отделов: зональный, экономический, бандитский, СОБР и штаб.