Книга Скверное место. Время московское, страница 145 – Вадим Тихомиров

Большаков молчал. У него не было ни малейшего желания заниматься этим делом. Не его теперь компетенция, но и усложнять отношения с Горшковым не хотелось, мало ли еще за чем ему самому придется обратиться к исполняющему обязанности начальника УВД.

— Что думаешь по этому поводу? – Полковник даже отложил в сторону ручку.

— Помогу.

— Вот за это спасибо! А то я уж после вчерашнего не знал, как к тебе и подступиться с этой просьбой. Решил, что ты совсем в неадеквате.

Вот и думай, то ли он похвалил, то ли отругал.

Основная масса оперативно-разыскных мероприятий прошла на удивление быстро. Начали аккуратно документировать показания валютчиков, молодых парней, целыми днями и при любой погоде толпившихся у наиболее оживленных торговых точек города. По ночам их забирали тепленькими из кроватей и свозили по одному в УБОП, где без лишних свидетелей опрашивали. Жалоб на ментовской беспредел от них услышано было много, а вот помогать за просто так никто не хотел. Особо одаренные наглостью даже условия начали выставлять:

— Если нам крышу будете держать или поможете деньги вернуть, то мы всегда любые показания дадим.

Ага, сейчас! Пара часов в клетке дежурной части УБОПа, и вот уже даже самый несговорчивый готов не только подписать протокол собственного допроса, но и с глазу на глаз рассказать обо всем, что интересует оперативников.

Вслед за этим опера УБОПа сделали разведку на местности и провели несколько оперативных экспериментов. Даже сняли на видеокамеру, как Чаплыгин и Карташов подъезжают к универмагу и внаглую отбирают у валютчиков очередную партию денег. Так что для того, чтобы задержать этих двоих, материал имелся, а вот их начальника требовалось взять с поличным.

Дело вскоре застопорилось, и не на мелочи споткнулись. Никто не понимал, как подобраться к самому главному, к полковнику Меркушову. В УВД все называли начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями не иначе, как «железный Феликс», потому как тот поразительно смахивал на председателя ВЧК Дзержинского. Худой, высокий, с бородкой, он постоянно ходил в костюме, галстуке… и в неизменных белых кроссовках Кимрской обувной фабрики, что очень всех смешило.

И только когда за ним установили плотное наблюдение, выяснилось, какой твердости им предстоит расколоть орешек. Прошедший в свое время хорошую школу ОБХСС, он рисковал своей головой по всем правилам конспирации, хотя и не без ошибок. Выяснилось, что с Чаплыгиным и Карташовым после их облав на валютчиков он встречался только в своем, закрытом изнутри кабинете. Передавали они ему деньги сразу или где-то еще потом, оставалось непонятным.

Записать звук или видео, чтобы задокументировать сам факт компромата, не представлялось возможным. Его кабинет, как и всякий режимный объект, в отсутствие хозяина был закрыт и опечатан. И более того, при внимательном осмотре нашли на двери метки. Обычные волоски. Если бы в отсутствие начальника отдела кто-либо вскрыл дверь, то это бы сразу стало понятно Меркушову. Потому, когда кто-то из молодых оперов азартно предложил просто взять и взломать дверь в кабинет и разрезать сейф, что смахивало на профессиональный идиотизм и гарантировало стопроцентный провал операции, Большаков только отмахнулся и стал думать.