Книга Скверное место. Время московское, страница 43 – Вадим Тихомиров

Когда в кабинет вошел Большаков с паспортом в руках, они уже запрокидывали в себя сорокаградусную.

— Да вы что, сдурели, что ли? – расстроенно произнес Андрей. – Саша, ты-то на фига нажрался? В главке начальство на каждом углу!

— Да нет никакого начальства, – забрасывая себе в пасть кусок помидора, ответил Зверев. – Сегодня ж пятница, все, типа, на совещании в министерстве.

Ему было бесполезно что-то доказывать, и Большаков решил сорвать зло на воронежских операх:

— А вы-то чего? Я же сказал, пить прекращаем! Как в Воронеж с такими мордами поедете? Ладно. Вот паспорт. Это тот, кто вам нужен?

Опера посмотрели на паспорт, повертели его в руках и молча кивнули.

— Он, сука.

Зверев тяжело выдохнул и нежно, как только мог, спросил:

— Андрюша, вы долго еще колобродить будете? Давайте сегодня пораньше домой пойдем! Если бы не твои ребята, то я бы уже дома спал.

— Еще полчаса максимум, – пообещал Большаков.

— На полчаса горючки хватит, – вздохнул Зверев, оглядев запасы стола.

— И вот что, ты на всякий случай через минут пятнадцать загляни в наш кабинет.

— Ладно.

— Ну и… улыбнись обязательно.

— Опять?

И в этот самый час Сергей Рязанский, не спеша поднявшись по лестнице и пройдя коридор главка, открыл дверь своего рабочего кабинета и на мгновение не просто замер, он потерял дар речи и власть над своим телом. Его широко раскрытым глазам предстал рухнувший миропорядок. Все привычное, все, что было для Рязанского дорогим и важным на территории главка, да что главка, всей столицы, было посрамлено и опорочено. Его глаза сузились до щелочек амбразуры, сквозь которые он только и смог, что разглядеть стекающие на ЕГО СТОЛ капли грязи с ботинок Рябушкина.

Не раздеваясь, не говоря ни слова, он принялся бить Рябушкина. Мастер спорта по боксу, он знал свое дело хорошо, но в этот раз он бил куда придется, позабыв все спортивные правила. Куда дотягивались руки и ноги. Куда устремляла посрамленная душа.

И раздался визг. Сиреной визжала полуголая девица, криком раненого зверя пытался доискаться понимания всему происходящему валяющийся на полу «авторитетный» в определенных кругах гражданин Рябушкин.

— Менты, вы что, оборзели? Так не я украл машины, у меня машины украли. Вы че? Вы че, гаишники, оборзели?

— Какие гаишники? Бык! – рычал над ним Рязанский. – Ты что, не знаешь, где находишься? Это Управление по борьбе с организованной преступностью!

— Какая такая организованная преступность?!

Ему была бы хана, если бы в кабинет не вбежал Большаков. Он обхватил Рязанского за плечи и под продолжающиеся бабьи визги и мат Рябушкина еле отодрал его от вора в законе:

— Тихо-тихо! Ты что, с ума сошел?

— А ты видел, что он сделал?! Он на мой стол ноги задрал, скотина!

В это время за стеной Зверев прислушивался к происходящему в соседнем кабинете. Подумав пару секунд, он подвел итог мероприятию:

— Все, парни, давайте и вправду закругляться. Скоро мой выход. На посошок!

* * *

Через пять минут наступило почти полное успокоение. Рябушкин, сидя у окна на стуле, вытирал с лица кровь. Рязанский натирал свой стол полиролью. Большаков помогал ему собрать с пола карандаши. Лишь девица время от времени подвывала и взахлеб пила воду из стакана. Пила так, что был слышен громкий стук ее зубов о стекло.