Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 117 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Да. А поскольку, пока разговаривали, пили, я уже захмелел. Они там что-то между собой начали обсуждать, а я сижу и думаю: а какого хрена я этим упырям платить должен? Вслух не сказал, конечно. У меня с собой таблетки были, от бессонницы.

— Снотворное.

— Оно самое. В общем, я как-то, сам даже не понял как, умудрился растереть их да сыпануть им в бутылку. Они как раз ее и допили. Потом отрубились. Я посидел немного, допил то, что у меня было, из другого пузыря. Потом сижу, смотрю, а этот длинный, ну, который Гном, с «бычком» потушенным заснул. Вот я и решил: горите вы все синим пламенем. На столе зажигалка лежала, я ей и поджег. Не знаю, с чего мне это в голову пришло. Я ведь и не сильно пьяный тогда был.

— А что поджигал? — уточнил Гуров.

— Да бумажки какие-то там валялись. Книжки, кажется, старые.

— Ну, ты прям как фашисты в тридцатые годы, — ехидно заметил Стас. — Они тоже любили книги поджигать. И что, сразу полыхнуло?

— Еще бы. Там еще тряпье какое-то старое лежало, на него огонь пошел. Я выскочил, дверь подпер чем-то, вроде там даже замок работал, она захлопнулась. На улицу вышел, посмотрел, увидел, что начало гореть, эти не выпрыгивают. Я к тому времени маленько отрезвел, ну и ушел домой. На квартиру, точнее.

— И все? — уставился на него сыщик.

— Все.

Друзья переглянулись.

— Понятно, — резюмировал Лев Иванович. — Мы сейчас вызовем следователя, он запишет твои показания, но боюсь, Вася, ты после этого отсюда можешь сразу в СИЗО уехать. Не сразу, конечно, это я уж так, перескочил, но как судья решит. Тут история такая, что маловероятно, что тебя на свободе оставят.

— Я понимаю, — кивнул мужчина.

— Ты, по идее, мог спокойно послать этого Кирю в пешее эротическое, — сказал Станислав. — Потому что за кражу тебя, конечно, привлекли бы, но вряд ли бы ты получил много. На время следствия — подписку о невыезде, а по итогу мог и условным сроком отделаться, а то и вообще штрафом. Хотя там, по сути, не кража, а грабеж получается, потому что вы не втихаря деньги с телефоном стащили, а в открытую. Пусть даже и «терпила» пьяный как сапожник был. Ну да ладно. Еще смотря, конечно, сколько вы взяли у того мужика. Но, согласись, это все лучше, чем зону топтать.

— Что же теперь? Сделанного не воротишь, — пожал плечами собеседник.

— Это верно. Так что, Вася, будешь мотать срок за тройное убийство. И из-за кого? Каких-то, как ты сам выразился, упырей. Даже если и признаешься, и будешь сотрудничать со следствием, все равно нехило светит.

Беляков отвел глаза, но ничего не сказал. Собственно, и говорить было больше не о чем. Потому сыскарям ничего другого не оставалось, как воплотить в жизнь озвученные ранее слова.

— Не думал, что он так быстро расколется, — высказал свое мнение Крячко на обратном пути.

— Притом слишком быстро, — подчеркнул Гуров. — Нет, то, что он к этой истории причастен, было сразу видно. Но ты вспомни, буквально вчера он отпирался от всего, чего можно, а тут и суток не прошло, как взял и выложил все как на духу.

— Может, совесть заела? — хмыкнул Стас.

— Ты серьезно?

— Нет, конечно. Всякое бывает, не спорю, но мне кажется, не в случае Васи.

— Вот и я о том же. Да и говорит он больно складно. Будто заранее отрепетировал.

— Ты тоже это заметил?