Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 137 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Все может быть. Поговорить бы с тверскими коллегами…

— Это придется к ним ехать. Можно, конечно, и по телефону, но по телефону-то всего не спросишь и не расскажешь. Есть такие темы, которые лучше обсуждать кулуарно. Надо же, как я красиво загнул, — усмехнулся напарник.

— Зато верно. Тогда собирайся. Съездим, навестим Васю, который на самом деле Юра.

— Сухарей-то хоть ему насушил? — язвительно поинтересовался Станислав.

— Сам насушит, не развалится, — ответил Лев Иванович. — Еще на это время тратить. Поехали.

— А поехали, — махнул рукой Крячко. Он встал из-за стола и внезапно повернулся к другу: — Забыл тебе сказать, Лева: экспертиза проверила паспорт нашего лже-Васи.

— Там то, что мы с тобой оба думаем?

— Абсолютно. Но спецы сказали, что очень качественная «липа». Тот, кто делал, постарался на славу.

— Фирма веников не вяжет.

— А если вяжет, то фирменные.

Поведение Белякова, или, как выяснилось, Тришкина, с последней встречи не изменилось. Он продолжал смотреть на посетителей как-то равнодушно-отстраненно.

— Здравствуй, Юра, — сказал ему Гуров.

Ему показалось, что буквально на секунду глаза арестанта слегка прищурились, а по лицу пробежало что-то, похожее на беспокойство. Он ничего не ответил на это приветствие.

— Что, здороваться разучился? — язвительно поинтересовался Стас.

— Здравствуйте, — выдавил из себя мужчина.

— Догадываешься, зачем мы пришли? — пристально посмотрел на собеседника сыщик.

Юрий мельком посмотрел на него, затем отвел глаза.

— Нет, — бросил он.

— Врешь, — спокойно сказал Станислав. — Ты уже понял, что мы о тебе все знаем. Что ты не Вася Беляков из Кукуева, а Юра Тришкин из Твери.

— И о чем тогда нам говорить?

— Есть о чем. Например, зачем ты назвался именем покойника. Ты ведь знал, что настоящий Беляков умер.

Тришкин пожал плечами:

— Какая разница?

— Разница есть, родной. Беляков-то не сам умер.

— Ну, его я точно не убивал, — прищурился арестованный.

— Да мы знаем, что это не ты. Вопрос в другом: как к тебе данные Белякова попали и кто тебе документы сделал?

Юрий молчал.

— Не хочешь, значит, говорить? — Лев Иванович склонил голову набок.

— Тут не о чем говорить.

— Ошибаешься. Очень даже есть о чем. Подделка и оборот фальшивых документов — это тоже статья. Хочешь себе еще одну добавить в «послужной список»?

— Мне от этого хуже не станет, — пожал плечами собеседник.

— Это ты верно говоришь, — согласился Гуров. — Даже если ты упираться как баран будешь, много за свою липовую «ксиву» не получишь.

— Ладно, не хочешь, как хочешь, — сказал напарник. — Но, может, расскажешь, давно ли ты уехал из Твери? Или опять скажешь: «какая разница?», «какое это имеет значение?» и тому подобное?

Мужчина посмотрел на него и немного помолчал.

— Меня там ничто не держало.

— Мы догадались. Как давно?

— Семь лет назад.

— А почему сюда?

— Не знаю. — Тришкин на секунду отвел взгляд. — Решил здесь счастья попытать.

— Да уж, попытал ты, — не смог сдержать смешок Крячко. — В родные края ты теперь точно долго не вернешься, но и здесь не останешься.

— Я же не ясновидящий, чтобы знать, что будет.

— Все мы не ясновидящие. И чем же ты занимался все эти семь лет? На складе-то ты недавно работаешь.

— Много чем. Шабашил в основном.

— Неофициально?

— Естественно. У меня же прописки местной нет.