Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 14 – Николай Леонов, Алексей Макеев

* * *

Как только на пороге появилась Мария, его мысли возвратились к предстоящему веселью. Будто танцуя чарльстон, жена согнула и выпрямила колени, повернув узкие ступни внутрь и наружу, отчего раскрылись золотые складки ее розовой юбки.

— Чем сегодня потчуют под холмом? — нарочито бодро спросил Гуров.

Мария взяла приглашение со стола с букетом тюльпанов:

— Подают бранч с лососевым стейком. Лепешками, печеными на костре. Перлотто. И турецкий десерт с тыквой.

— Перлотто? — Гуров поднял бровь. — Серьезно?

— Такая божественная перловка будет посильнее бланманже. — Жена подмигнула. — Ты уж поверь.

— Я уже готов смириться с кучерявыми блюдами. Но у меня все равно не сочетаются перловка и туфли от «Dior», — проворчал Гуров.

— Не «Dior», милый, — промяукала Мария, выставив ножку, на которой вместо дорожных золотистых кед красовались бежевые кожаные мюли с перламутровым декором, — а «Jimmy Choo». Как тебя уже просветили.

Гуров улыбнулся. Жена давала понять, что прислушивалась к его разговору с другой женщиной. Ее ревность всегда проявлялась в таких замечаниях вскользь, полунамеках.

— Самое приятное в той беседе для меня, как для человека служивого, дорогая, было узнать, что наконец-то ввели обмундирование и для актрис…

Мария расхохоталась:

— Да какая Ника актриса? Эскортница. Только умная.

— Статистика нашего ведомства показывает, что они все глупые, — хмыкнул Гуров.

— Ну уж нет. — Жена остановилась у одного из фонтанов перед особняком Гузенко. Гурову показалось, что мраморная женщина в центре скульптурной композиции похожа на нее. Статуя стояла вполоборота к гостям, будто защищала дом. Или в последний раз оглядывалась, покидая его. — Глупые — это те, что скучают с покровителями на бродвейских мюзиклах в надежде, что им накупят нарядов и ювелирки на Пятой авеню.

— Тоже неплохо.

— Как и квартиры на Патриках. Проблема в том, что эти девочки верят, что их осыпят дарами и отпустят в свободное плавание, где они найдут такую же юную, полную сил и надежд любовь. Но те, кто может, щелкнув пальцами, подарить квартиру в центре Москвы и скупить под настроение половину отдела «Chanel» в ЦУМе, хотят, чтобы вложенные деньги продолжали работать на них, а купленные вещи, в том числе наивные, жадные девочки, осыпанные подарками, — принадлежать.

— Уйти не получится?

— Ну, тем, кто нашел покровителя позубастее, — Мария смешно выставила зубы вперед, как кролик, — или брал дипломами престижных вузов и хлебными должностями, иногда удается соскочить.

— А что получила Ника?

— В Нью-Йорке Ника тоже попала на бродвейскую премьеру. Но, в отличие от коллег, ей там понравилось. Она вспомнила, как смотрела с мамой в родном Сольвычегодске кулинарное шоу «Едим дома» с Юлией Высоцкой.

— И какую лапшу сварила для наивной провинциалки наша добрая знакомая?

Благодаря отцовским связям Гуров был вхож в улей кинематографической элиты Михалковых-Кончаловских, и Юлия казалась ему если не самой хитрой, то самой цепкой из них. Эта женщина сумела сотворить из весьма неромантичного знакомства красивую историю любви и навариться на привычке разговаривать с продуктами во время готовки так, что Марте Стюарт не снилось. Было в ней что-то скользкое, как в женах олигархов, которых ему приходилось допрашивать. Вроде с виду все пристойно. Даже первый этап приготовлений к торжественному прощанию с супругом, который состоит из заказа всех черных моделей из последних коллекций. Что ж поделать, если дамы берут пример с самой священной иконы стиля Жаклин Ли Бувье Кеннеди-Онассис, а тяжелый люкс без ума от черного и роскошных похорон. Однако потом неизменно оказывается, что убийца всегда тесно (зачастую, во всех смыслах) связан с безутешной вдовой.