Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 54 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Нет, — медленно ответила Мая. — Этот… мужчина… страдал заболеванием щитовидной железы? Простите, я не сильна в медицине.

— Да. — Крячко взял в руки телефон. — Но у него была профессиональная сиделка — Анна Сладкова, уроженка Староминской станицы Краснодарского края. Сирота. С девяти лет воспитывалась в семье тетки. Мать сидела за убийство сожителя и была лишена родительских прав.

— Боже…

— Тетя Сладковой, Галина Павловна, была бездетна. Когда Ане исполнилось восемнадцать, они с мужем убедили ее, что она должна родить себе братика, а им — сына. Через полгода девочка забеременела от дяди…

Мая запротестовала:

— Это должно было выясниться!..

— Если бы девочка встала на учет в женскую консультацию или продолжала учиться. Однако этого не произошло. Аня вынашивала сына без присмотра врачей и приехала в роддом на скорой после неудачных домашних родов, которые длились больше двух дней.

Мая сняла с шеи тонкий шарф и приложила его ко лбу, на котором выступили капельки пота:

— Что было потом?

— Ребенок погиб. Следы Ани теряются из виду на многие годы.

— А… — Мая брезгливо скривилась: — Эти?

— Галина Павловна Сладкова и Савва Олегович Сытин получили тюремные сроки и не стали возвращаться в родную станицу, опасаясь гнева соседей. Предположительно труп Сытина был обнаружен на берегу горной реки Лабы. Очевидно, будучи в состоянии глубокого алкогольного опьянения, Сытин потерял сознание в воде и захлебнулся.

Мая выглядела шокированной. Ее крупные руки безвольно лежали ладонями вверх на полных, скрытых под шелковой юбкой, коленях.

Сыщики видели: семья, как и говорил Карин, недооценила последнюю из рода Дюбарри и не представляла, что за птица впорхнула в их родовое гнездо.

— И эта женщина носит бабушкин браслет, — грустно выдавила Мая, словно только теперь осознала, как осквернена семейная святыня. Казалось, челюсти Шмуклер мучительно сводит судорога.

— Как вы отнеслись к идее брата обнародовать историю предков? — Гуров хотел прояснить плохо скрытую негативную реакцию сестер.

— Он хотел воспеть их. — Мая пожала плечами. — Кто будет возражать против такого, как говорится, плевка в вечность?

— Вы уже видели запись на пропавшей из кинозала пленке? — Взгляд Льва стал цепким.

Мая Шмуклер тяжело оперлась ладонями о колени, поднимаясь с кресла:

— Я об этой пленке понятия не имела. Но на родственников, от которых не осталось даже фото… Чей пепел развеян по ветру… Была бы рада посмотреть.

* * *

— Луковый суп, пирог со скумбрией и рагу из тыквы баттернат и нута сами себя не сделают, — наливая в кастрюлю с рагу оливковое масло, пояснила Мара. По кухне неслись ароматы чеснока, имбиря, карри, кумина, куркумы, кориандра и кайенского перца. — Подайте, пожалуйста, соль! А вы, — она обратилась к Крячко, — доставайте противень с запеченной тыквой и красным луком.

Эта женщина всех превращала в рабов и заставляла служить себе.

— Мы можем побеседовать здесь, — протягивая старинную солонку в виде желудя, успокоил ее Гуров.

Они с Крячко сели за большой деревянный обеденный стол, где, очевидно, ели слуги.

— Мара Сергеевна, что вы делали в промежутке между уходом из гостиной, где мы ужинали, до спуска в кинозал? Я увидел вас только у лестницы.

Она посмотрела на него с вызовом и отправила в кастрюлю банку томатной пасты. Красное месиво напоминало кровь.