Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 45 – Миринэ Ли

Она помнит первую ночь пронзительного удовольствия. Это была одна из множества ночей в Хе- сане, у корейской границы. Ее разбудило видение — волшебная река Ялу, черно переливающаяся под чарами ночи. Потянуло снова увидеть реку. Она знала, что делать: тихо высунуть ноги из-под одеяла, одну из другой. Но вместо этого только зарылась глубже. Пальцы нашли кудрявые волосы у него на животе. Медленно пригладили их. Он проснулся. Она мягко зажала ему рот рукой — нельзя было будить его сестру с маленькой дочкой, спящих в соседней комнате. В напряженной тишине кожа липла к коже, словно переплетенные страницы пыльной книги, которую никто не открывал, давно утраченной во времени.

«Теперь я знаю его, а он знает меня, как открытую книгу — почти», — думает она, улыбаясь про себя. Теперь ей приятней слышать «йобо» вместо Ён Маль. До сих пор имена ничего не значили — она уже сменила три, каждый раз просто безропотно принимая новое, когда ей его швыряли. Но «Ён Маль» было другим. «Ён Маль» — это первое имя, которое ей не дали, а она взяла сама. Она мечтала им овладеть, мечтала им стать. Но теперь, когда все удалось, она стала понемногу его ненавидеть. Чувствовала себя так, будто угодила в собственную западню. Чувствовала, будто любовь, которую она заслуживает, с ней разделила тень, выдуманная ею самой.

Она гадает, о чем именно он знает. Они занимались любовью только в темноте, поэтому он не мог разглядеть шрамы, но наверняка чувствовал их. О том, что было вначале, она сказала голую правду: их похитили на рыночной улице японцы. Потом поведала не совсем ложь, но слегка подправленную, упрощенную версию: их забрали в трудовой лагерь в Японии, где каждый день заставляли заниматься физическим трудом, из-за чего погибло множество пленных, в том числе ее служанка Ми Чжа, а немногих выживших освободили и отправили на родину американские солдаты. О конкретном месте можно не переживать, спорит она сама с собой. Да, станция располагалась в Семаранге, в Индонезии, но почти вся Юго-Восточная Азия принадлежала Японской империи, так почему бы не назвать Японию? То же касается и вида физического труда, думает она. Опускала только мелочи. «Рана слишком велика, чтобы бередить ее сейчас» — вот что она сказала, отложив слова на потом. Он, похоже, смирился, ни о чем не подозревая, этот добросердечный человек. «Теперь я в безопасности», — чувствует она. Никто не раскроет ее блеф, ведь те, кого убедить было бы труднее всего, родители, скончались между войнами. Она уже заслужила — или, с точки зрения Ён Маль, вернула — главный приз в игре: доверие мужа.

Она гадает, когда же она началась всерьез, эта ее игра.

Не когда она вошла в лавку Ён Маль.

А когда ее звали Каё.

Так ее звали, когда она встретила Ён Маль. Той тоже дали новое имя, Анзу, но она отказалась его принимать. А семя, наверное, было посеяно в самом начале, когда другие корейский женщины для утешения на станции стали звать их — ее и Ён Маль — кровными сестрами. Они были приблизительно одного роста, чуть выше других девушек- подростков, худые, но широкоплечие. Другие говорили, что они «смеялись плечами»: плечи энергично ходили вверх-вниз в стаккато-ритме хохота. А главное, у них были одинаковые упрямые подбородки и скулы, позже ставшие символом их возмутительной несгибаемости — и целью множества ударов. Неудивительно, что однажды Дзёба-сан окликнул ее: «Анзу!», хотя стоял вплотную. Неудивительно, что Канеда, японский офицер, приходивший мучить Ён Маль чуть ли не каждый день, после кончины той стал ходить к ней.