Книга Птенчик, страница 85 – Кэтрин Чиджи

— Папа, — спросила я, — где мы будем жить после свадьбы?

— Здесь, — ответил отец. — Первое время точно.

— Что значит “первое время”?

— Просто славно было бы начать новую жизнь на новом месте. И здесь нам, пожалуй, будет тесновато.

— Нам втроем с мамой здесь места хватало.

— Гм. Но Анджела наверняка захочет перебраться куда-нибудь.

Больно было думать, что придется оставить стены, хранившие мамин почерк — все ее незримые послания, — но на другой день, когда я хотела взглянуть на них, пока не вернулся из лавки отец, я их не нашла. Сохранились лишь те, что в самых темных уголках: в ящиках, которые редко открывали, за одеждой в мамином шкафу, на оборотах фотографий в коридоре.

Разреши от скверны,

Сбереги от ада,

Даруй светлость сердца,

Даруй радость в Боге.

Образцы тканей для платья подружки невесты я взяла с собой в школу, чтобы узнать мнение подруг — новых моих подруг. Девочки обступили меня, стали прикладывать к себе лоскуты шифона, воображая себя в новых платьях — бледно-розовых, пепельно-розовых, бордовых.

— У меня будет венок, — похвасталась я. — И настоящий маникюр, и тонкие колготки, и туфли на высоком каблуке.

— Это же не твоя свадьба, — встряла Рэчел.

Никто не обратил на нее внимания.

— Хорошо бы тебе определить свой цветотип, — посоветовала Натали. — Моя мама определила свой — и ни разу не пожалела. Ты, наверное, осень или весна — да?

— Я… не знаю.

— Уж точно не зима и не лето. Скорее всего, осень. Тебе идут коричневый и тыквенный? А горчичный?

— Горчичный?

— У тебя кожа фарфоровая или цвета слоновой кости? — спросила Натали.

— Не знаю, — повторила я. — А в чем разница?

Натали прищелкнула языком.

— Все дело в подтоне. — Она стала по очереди прикладывать к моему лицу лоскуты шифона. — Бордовый не пойдет. Видите, как он утяжеляет черты лица?

Девчонки закивали, глядя на меня оценивающе. Теперь все они носили значки с золотыми ножками, словно члены какого-нибудь клуба для избранных.

— А теперь пепельно-розовый. Она вся светится изнутри, оживает! Нам нужно уменьшить подбородок и убрать темные круги под глазами. — Натали схватила меня за руку и уставилась на мою ладонь. — Вот смотрите, одно дело золотистый оттенок кожи, другое нездоровая желтизна.

— Может, они ребенка заведут, — предположила Паула. — Как думаешь?

Мне это в голову не приходило. Потому отец и говорил, что нам будет тесновато?

— А может, она уже ждет ребеночка, — прошептала Катрина. — Если ждешь ребенка, срочно надо замуж.

Мы все засмеялись, сами не зная почему.

Позже, на уроке, я присмотрелась к животу миссис Прайс. Плоский, как был.

И спустя совсем немного, однажды в воскресенье ближе к полудню, у меня снова случился приступ. Я захотела прогуляться, рассказывал потом отец, и пошла к прибрежным скалам — но я ничего не помнила. Не помнила, как вышла из дома, как шагала по каменистой тропе над морем, под порывами ветра, вдыхая соленый воздух. Далеко ли я зашла? Видел ли кто-нибудь меня? И если видели, то пытались помочь? Я не помнила, встретилась ли мне там Эми, был ли у нас разговор, ссора. Должно быть, как только очнулась, я побрела домой. Смутно помню, что чуть не рухнула на пороге и меня подхватил отец, отнес в постель и велел отдохнуть, — а потом, ближе к вечеру, позвонил мистер Фан.