Книга Мир глазами Тамы, страница 112 – Кэтрин Чиджи

Земля стала более знакомой, потом вдалеке я разглядел словно вырезанные в воздухе черные силуэты сосен и наконец достиг Уайлденесс-роуд. Подлетая к нашим воротам, я увидел кучи цветов, вертушек и плюшевых мишек, которые растянулись вдоль дороги, как будто я умер и меня похоронили прямо там, чтобы по мне могли проехать все машины. Я увидел яркий, как желток, дом и сосняк на склоне холма, которые раскинули свои ветви, как мать раскидывает свои крылья. И дом, и сосняк были мне родными, а в доме жила Марни. Я пролез в кошачью дверь – мяу – и увидел ее за кухонным столом: Марни, мою Марни, которая раскрыла мне навстречу объятия, снова и снова повторяя мое имя, будто слово, которое нужно заучить.

Женщина в ковбойской шляпе сказала:

— Как вы себя чувствуете теперь, когда он снова с вами?

— Мы счастливы как никогда, – сказала Марни. – Мы ведь думали, что потеряли его.

— Роберт, как насчет вас?

— Ага, это такое облегчение, – сказал Роб, поглаживая мне спинку. На нем была бледно-розовая футболка, которой я раньше не видел, и он ровно зачесал волосы мокрой расческой.

— Вижу, вы установили на воротах камеру видеонаблюдения.

— Любые предосторожности не лишние.

— Есть идеи, кто мог это сделать? Или насколько далекий путь пришлось проделать Таме?

Марни покачала головой.

— Он нормально питался. Не ранен. Те, кто его украл, больше ничего не выкладывали в сеть. Все это загадка.

— И Тама не рассказал вам, а?

— Он много чего наговорил, но нет ни одной конкретной зацепки.

— Что же он говорил?

Марни улыбнулась, посмотрела на Роба.

— Говорил про «Знаменитую пятерку», правда же? Про японских девочек… тирамису… зоомагазин в Гамильтоне… герань… про что еще?

— Что-то про Исландию, – сказал Роб. – И кукурузные колечки.

— Точно. Кукурузные колечки. И, кажется, куски из Библии, судя по тому, как это звучит.

— Тама, у тебя есть комментарии? – спросила женщина в ковбойской шляпе, протянула ко мне микрофон и стала ждать.

Я посмотрел на нее левым глазом. Посмотрел правым глазом. И сказал:

— Ты, должно быть, боишься. Ты боишься?

Она засмеялась.

— И на этом мы закончим. Хенаре, тебе слово.

Она была не единственной, кто хотел поговорить со мной, кто хотел меня разговорить. Много дней к нам являлись люди со своими микрофонами, своими камерами, своими вопросами. Что самое лучшее в том, чтобы снова оказаться дома? Не собираюсь ли я податься в политики? Фермерство – это до сих пор перспективно или уже нет? Как я считаю, ждет ли нас очередная засуха? Если у Роба и Марни появятся дети, справлюсь ли я с ролью старшего брата? Что я могу посоветовать птицам, которые живут в человеческих семьях и хотят прославиться?

Я сказал:

— Ты распсиховался.

Я сказал:

— Вы же видели, как он плакал на опознании.

Я сказал:

— Тут есть герань.

Я сказал:

— Ни в чем, блин, себе не отказывай, – потом выругался и услышал:

— Это мы запикаем. Будет очень смешно.

Они любили меня, что бы я ни говорил. А потом однажды я сказал:

— Это Брайан Холмс, номер тридцать три. Можно заказать две порции острых крылышек и тирамису?

Подписчики ухватились за мои слова и нашли десятки Брайанов Холмсов. Марни читала мне их комментарии: «Ты не уйдешь от правосудия, Брайан, мы об этом позаботимся! Ты хорошо спишь, Брайан? Люди, гляньте: вот этот участвовал в кампании против новой вышки сотовой связи. А этот голосовал за зеленых. Чокнуться можно, этот в резиновой маске! Потому что фотка с Хеллоуина, Шерлок. У этого много татуировок. И что? У меня тоже много татушек, но я же не краду птиц. Помните, нужно иметь в виду не только Брайанов, но и Брайнов. Вот у этого глаза слишком близко посажены. Но он живет в Монреале, так что вряд ли. Ну, может, он ездил в Новую Зеландию. Нет, парень с видео точно киви^[12]. Может, он подделал акцент, чтобы сбить нас со следа. У этого типа три судимости за нарушение ПДД. А этот цитирует Библию. Этот носит футболку с попугаем. Ха-ха, спорим, он читает все, что мы постим! Брайан, дерьма кусок, сдавайся».