Книга Мир глазами Тамы, страница 25 – Кэтрин Чиджи

— Он, значит, тренируется? – спросила Анжи.

— Каждый день. Даже когда снег идет.

— Думаю, Нику тоже стоит в этот раз поучаствовать.

Марни засмеялась:

— Он же горожанин!

— В соревновании для новичков. Ну, знаешь, просто по приколу.

— По приколу? – переспросила Марни. – По приколу?

— По приколу? – сказал я.

Начался мокрый снег. Деревья лесозащитной полосы принялись раскачивать ветками, как руками. Древесина, белая, как куриная грудка, так и разлеталась под ударами Роба, а когда он добрался до сердцевины, то перевернулся на бревне и начал рубить с другой стороны.

— Без награды он не вернется, – сказала Марни.

— Это ты так решила, да?

Марни показала на девять Золотых топоров, которые висели на стене над кроватью.

— Он хочет, чтобы их стало десять. Ему нужно десять побед подряд для лучших показателей в общем зачете. Поэтому проиграть нельзя.

Анжи снова посмотрела в окно, на грядки Марни с овощами. На высохший шпинат, подгнившую цветную капусту. От мороза листья почернели, будто кто-то подкоптил их над огнем.

— Ты никогда не справишься с этим, Мар, – сказала она. – Тут такой огород просто не получится.

— Помнишь, какие перцы выращивал наш папа? И помидоры «бычье сердце»? Здоровенные такие.

— Другая почва, – возразила Анжи, – другой климат.

Роб нанес последний удар, бревно раскололась, но сам он вовсе не упал, а аккуратно спрыгнул на землю.

— Ты не боишься, что он когда-нибудь себе ногу оттяпает?

— Это же особое искусство. Он совершенно точно знает, что делает.

Когда я думаю о том, что потом случилось, то вспоминаю этот день. Дыхание Роба в морозном воздухе, которое становилось паром. Валяющиеся вокруг сосновые щепки. То, как он безупречно разрубил бревно, стоя на нем сверху.

Все началось с одной фотографии, где я лежу в моей человечьей кроватке, которая не ловушка. Мы с моим ненастоящим медведем, который делает «гр-р-р», укрытый желтым одеялом; по стенам плывут желтые уточки, а надо мной болтаются подвешенные на ниточках солнце, луна, звезды и облачка. Марни показала мне эту фотографию в интернете на своем телефоне, который не был зеркалом, хоть я как-то оказался прямо в нем, внутри.

— Ну и ну, – сказала она, – я только что выложила фотку к себе на канал, а уже сорок лайков. Смотри, видишь число возле сердечек? Ты – звезда.

— Ты – звезда! – сказал я, надеясь на награду.

— О, перепостили! И еще раз! Кто-то хочет тебе шапочку связать. А кто-то пишет, что тебе нужна пустышка. Вот еще пишут: Тамагочи, ты такой милый, что тебя так и хочется съесть.

— Тебя так и хочется съесть, – сказал я, и Марни почесала мне шейку сзади.

— Отлично, – буркнул Роб, развалившись рядом с нами в своем телевизионном кресле и открывая новую бутылку пива. – Теперь весь мир знает, что кое-кто чокнулся.

— Не весь, – возразила Марни и отпила из его бутылки. – Всего… пятьдесят три человека. Пятьдесят шесть. Пятьдесят семь.

— Психи, – сказал Роб.

Марни принюхалась.

— Ты курил в доме?

— Нет, – ответил Роб.

— Я чувствую запах.

— Ну, может, втихаря затянулся пару раз, пока ты была в душе.

— Мне бы хотелось, чтобы ты бросил. Сигареты тебя прикончат.

— Одна сигарета ничего не изменит, Мар.

Он посмотрел свой детективный сериал про красивых мертвых голых женщин, которых задушили в глухих лесах, и мужчину в очках от солнца и с пистолетом, рыщущего на месте преступления в поисках улик, оставленных злоумышленником, потому что порой какая-нибудь мелочь помогает раскрыть дело. «Он снова нанесет удар, Трент. Этот парень – монстр, но рано или поздно он оступится». Потом Роб забрал у Марни телефон, положил на журнальный столик и потянулся к ней, понюхал шею, лизнул мочку уха.