Книга Мисс Совершенство, страница 130 – Лоретта Чейз

— Мне не хотелось тебя так рано будить: ты и так не высыпаешься. Возможно, папа договорился поужинать с кем-нибудь из соседей, но, как всегда, забыл предупредить об этом. По пути домой я все время ожидала встретить гонца, который сообщит, что отец ужинал у Даннетов, например, и из-за бури был вынужден у них заночевать. И я говорила себе: «Пройдет минута-другая, и я поверну назад и поеду в Лондон, к мистеру Карсинггону». – У нее дрогнул голос. – Я хотела сказать – к Алистеру.

— Называй меня как угодно, только уйди с этого места. Оно невероятно романтично, но в настоящий момент нагоняет тоску. Здесь хорошо мечтать, а не думать о том, как отыскать пропавшего родителя.

Она оторвалась от созерцания вересковых пустошей и поехала с ним вместе по тропе.

— Не может быть, чтобы ему угрожала опасность, – сказал Алистер. – Он слишком хорошо знает эти места: мхи и лишайники, все, что здесь растет. Тебе не следует волноваться.

— Да, он, несомненно, сейчас где-нибудь в безопасном месте, – согласилась Мирабель. – Возможно, зашел в какой-нибудь шахтерский поселок. Он любит их посещать. Сидит себе сейчас у кого-нибудь в гостях или на местном постоялом дворе и рассказывает о растительном мире Суматры, доводя слушателей до оцепенения.

Между тем мистеру Олдриджу грозила опасность, и нешуточная.

Солнце садилось, действие успокоительного проходило, а старик читал Калебу Финчу лекцию о египтянах и опийном маке.

Поначалу он говорил по-гречески, но Калеб не понимал ни слова, да и не видел в этом надобности, потому что считал язык этот варварским, придуманным для поклонения языческим богам.

— На востоке, – вызывая его раздражение, заявил старик, – это язык христианской церкви и, так же как латынь, не считается языческим.

— Католицизм ничуть не лучше язычества, – возразил Финч.

Мистер Олдридж произнес со вздохом:

— В своем великом произведении «Одиссея» Гомер рассказывает о том, как Елена, дочь Зевса, подмешала средство, дающее забвение, в вино, которое мужчины пили на празднике, чтобы заставить их забыть все плохое. Готовить это зелье ее научила одна египтянка. На ее родине плодородная почва, и там произрастает множество целебных трав – и полезных, и опасных. Мужчины на празднике горевали по своим друзьям и родственникам, погибшим во время Троянской войны, и опиумный настой, который она подливала в вино, позволял им на время забыться. Именно это я имел в виду, – сказал он скорее сам себе, чем Финчу. – Я подумал, что это даст бедному мальчику возможность спать крепче. О свойствах опийного мака писал и Вергилий, а также Плиний Старший.

— Хотел бы я, чтобы у меня сейчас было немного сердечных капель Годфри, – пробормотал себе под нос Калеб. – А также пузырек, который унес с собой Джексон. Уж они помогли бы тебе забыть обо всем.

Он подошел к двери – хижина была без окон – и выглянул наружу. Как только стемнеет, надо вывести старика из хижины. А там – удар по голове, падение в ствол шахты, и больше будет некому доводить своей образованностью до каления, а также демонстрировать знание латыни и греческого, мхов и лишайников.

Вот тогда эта наглая рыжая девица пожалеет! И это только начало. Скоро через ее драгоценные луга, пастбища и рощи протянется канал лорда Гордмора, и всю оставшуюся жизнь ей придется им любоваться.