Книга Мисс Совершенство, страница 48 – Лоретта Чейз

В мгновение ока вокруг потемнело. Когда пришел в себя, Алистер не понял, день это или ночь и вообще где он.

С низко нависшего неба цвета каменноугольного дыма лил холодный косой дождь. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Не получилось.

Серьезно ли он ранен? Сколько дыр проделал в нем враг? Сколько времени пройдет, прежде чем силы начнут убывать? Интересно, скоро ли вытечет из него жизнь? Не лучше ли это, чем ждать, пока тебя спасут и как-нибудь залатают, чтобы потом, искалеченному и не способному двигаться, медленно умирать несколько лет?

Где-то рядом била артиллерия, в воздухе стоял дым. Он слышал крики раненых. Видел оружейный огонь. Дым сгустился. К нему на полном скаку приближался отряд кавалеристов.

Они промчались над ним. Он потерял сознание, но ненадолго. Вскоре он снова пришел в себя, почувствовав вонь и дым, и услышал предсмертные крики людей и животных.

И ощутил боль, которая словно заслонила собой эту мрачную картину.

Боль нарастала, отодвигая на второй план все остальное. Сначала она пульсировала, подобно ударам сердца, отступая и возвращаясь вновь, расползаясь спазмами по всему телу, пока не превратилась в мощную непрерывную барабанную дробь.

Сейчас в мире существовали только он и эта невыносимая боль.

— Мистер Карсинггон?

Ночная музыка в виде фуги. Нет, что-то здесь не так.

На Алистера смотрели огромные голубые глаза. Над глазами – огненный нимб, а на нем – старая шляпа с обвисшими полями. Над шляпой и позади нее было черное небо, сорок дней и сорок ночей извергавшее потоки воды.

— Вы пришли в сознание, – услышал он голос. – Можете говорить? Где болит?

— Нигде, – почему-то сказал Алистер, хотя болело все.

Нога была как в огне. В него стреляли? Конечно, нет. То было много лет назад. А это происходит теперь. Девушка. Рыженькая. Ах да, он вспомнил: мягкие шелковистые волосы цвета восхода солнца, глаза цвета сумерек, прелестная стройная фигурка, узкая талия. Когда это было? Почему он ее отпустил?

— Я знаю, что вам больно. Скажите где. Я не осмеливаюсь перевернуть вас, пока не узнаю. Но я должна вас вытащить отсюда: не можете же вы лежать в воде. Прошу вас, скажите, где болит.

— Сейчас немного отдышусь и встану, – пробормотал Алистер.

Ему удалось поднять голову и, ухватившись одной рукой за камень, положить на него голову, как на подушку. Дождь лил как из ведра. Куда запропастилась его шляпа? Надо найти шляпу. Через минуту он встанет и поищет ее.

— Джок! – крикнула Мирабель. – Джок!

Что это за Джок? Это не ее любовник. Она сказала, что у нее нет любовника. Ему не следовало спрашивать. И многое другое не следовало делать. Он вспомнил, как любовался ее слегка покачивавшимися бедрами, и чуть было вслух не выразил свое восхищение, потому что они были одни. С ними не было никакого грума устрашающего вида. «Джок. Грум».

— Лошади… Он не может бросить лошадей. Все снова погрузилось в туман. Крики людей и животных смешались. Он ощутил запах крови и почувствовал тошноту: того и гляди вырвет. Вот позор-то!

— Вставай, болван! – пробормотал Алистер. – Помоги своим товарищам!

— Вам лучше поберечь силы, мистер Карсингтон, – раздался из тумана голос, который теперь немного дрожал. – Побережем силы, договорились? Джок все равно не услышит меня в этом грохоте.