Книга Измена! Это (не) твой ребенок!, страница 2 – Мила Романова

Он сделал паузу, измеряя меня презрительным взглядом с ног до головы.

— А я, Настя, мужчина, ворочающий миллиардами! Мне нужна… горячая, молодая. Которая следит за собой.

Муж отвернулся к моей лучшей подруге, которая хищно улыбалась.

— А ты? Ужасно готовишь, скучна в постели! Всё, что тебя держало рядом, — это мои деньги!

— Это ложь! — закричала я, закрывая уши, чтобы не слышать этот поток унижений. — Ты сам говорил, что любишь! Ты сам…

— Я сам себя обманывал! — Кирилл рявкнул, перебивая меня. — Ты думаешь, я не знаю⁈ Ты цепляешься за меня, потому что тебе некуда идти! Да ни один мужик не взглянет на твою старую задницу! И вот ты залетела, чтобы я тебя не бросил! Думаешь, я дурак⁈

Он подошёл к краю кровати. В его глазах сверкал расчётливый, ледяной гнев, который мгновенно развеял мои последние надежды.

— Ты думаешь, твой внезапный «подарок», этот ребёнок, заставит меня остаться с тобой? — муж скривил губы в отвратительной усмешке. — Нет, дорогая. Здесь есть женщина, которая действительно любит меня и не пытается привязать меня уловками.

Он резко обернулся к Вике, которая в этот момент казалась абсолютно счастливой.

— Смотри, Настя. Смотри, как любят меня на самом деле.

И он сделал это.

На моих глазах. В нашей спальне. Он притянул Вику, эту змею, за подбородок и впился в её губы долгим, пошлым, унизительным поцелуем, который был рассчитан на то, чтобы убить меня.

Этот поцелуй стал последней каплей. Я почувствовала, как моё сердце разрывается, как будто его проткнули раскалённым железом.

Мой ребёнок. Моя любовь. Мои пять лет брака. Всё втоптано в грязь.

Унижение было настолько всеобъемлющим, что у меня помутилось в глаха от волнения.

Я не могла, не имела права позволить этому чудовищу, этому предателю, считать себя отцом нашего малыша. Ему хватит и его миллиардов. Он не посмеет претендовать на моего ребёнка, а претендовать он будет. Единственный наследник.

Если только…

Я сделала шаг назад.

Мой голос был низким, сотрясающим. Он был наполнен такой болью, такой отчаянной, мстительной гордостью, что, казалось, даже стены пошатнулись.

— Да, я беременна! — выкрикнула я, и Вика ехидно улыбнулась.

Кирилл оторвался от неё. В его глазах читалось торжество: он знал, что беременность — моя слабая точка, мой якорь, который он сейчас вырвет с корнем.

— Я знаю, дура! И что? Как только ребенку исполниться пять, я заберу его. Отсужу на зло, чтобы ты старела в одиночестве

Но я добила мужа. Мой голос стал стальным, равнодушным.

Я посмотрела на него в последний раз.

На его идеальное, но теперь отвратительное лицо, на его властный взгляд, на его обручальное кольцо.

— … этот ребенок не твой!

Я видела, как выражение его лица мгновенно переменилось.

Ярость, пьяный дурман, торжество — всё исчезло. Осталась только бездонная, чёрная, ледяная пропасть в глазах. Его властная, собственническая натура была уничтожена. Он поверил. Моя ложь сработала, став моим единственным щитом.

— Ч-что ты… — прохрипел муж.

— Всё! — это было моё последнее слово в этом доме. — Я ухожу! И ты больше никогда нас не найдёшь!

Я повернулась, схватила первую попавшуюся сумку, даже не думая о вещах. Главное — бежать.

Выбежала из проклятой золотой клетки, чувствуя на спине не испепеляющий гнев, а шок Кирилла. Я бежала вниз по лестнице, держась за свой живот, где билось маленькое, ещё не родившееся сердечко, которое теперь я должна была защитить ценой собственной лжи.