Книга Дочь реки, страница 28 – Елена Счастная

И тут парни расступились слегка, когда кто-то между ними решил протолкнуться. Заворчали поначалу, а там и смолкли, как увидали — один за другим — кто к стрельбищу пройти хочет. И вперед них вышли княжна Беляна, еще чуть прихрамывая, а за ней — Гроза. Гридьба тут же еще пуще оживилась, едва про поединщиков не забыли. И сотник даже подобрался, так и впиваясь взглядом в княженку. Дочка воеводы на Митру сначала взглянула, а после уж и на Рарога. Покривила губами, словно и не удивилась вовсе, что он здесь стоит, что поднял такую кутерьму. Рарог на ее нарочито кислый вид улыбнулся только и провел большим пальцем по нижней губе, глядя прямо ей в глаза. Девица не смутилась, кажется, хоть по тому, как прищурилась слегка, как дрогнули крылья ее тонкого носа, понятно стало, что все помнит. А ему хотелось хоть немного ее позлить.

Но парни очнулись от нежданного прихода девушек и снова обратили свое внимание на стрельбище.

Митра ладонью раскрытой махнул на пораженный его стрелой щит, приглашая теперь Рарога. Тот подошел неспешно и встал точно там, где противник стоял: хорошее место. Вынул лук, стрелу. Пощупал ее, повертев меж пальцами: ровная, гладкая. Сам делал. Опустил ее удобно на кулак, в котором лук сжимал. Коротким движением поднял и спустил тетиву, не дав никому понять и рассмотреть, как все это случилось. Тренькнула сыромятная кожа возле щеки. Мелькнуло оперение — и стрела с тихим треском врезалась в хвостовик той, что пустил Митра. Воткнулась в солому, расщепив древко на две изогнувшиеся, словно лепестки, половинки.

Кто-то вздохнул — и снова все стихло на миг. Только Другош громко хлопнул в ладоши, не сумев сдержать гордости. Да и другие ватажники, зашептались многозначительно, не желая слишком громким гомоном совсем уж расстраивать гридей.

— Ты, Митра, давай, в его стрелу свою всади тож! — выкрикнули из гурьбы дружинников.

Беляна и Гроза переглянулись хитро, словно все ж Рарога поддерживали, но показать не хотели. Стрелец покачал головой, улыбаясь, и только подошел, чтобы вдругорядь силы и остроту глаз попробовать, как со стороны терема прибежал отрок, осмотрелся, откидывая волосы влажные со лба. Нашел Рарога взглядом и чуть ближе шагнул.

— Княже тебя к себе просит. Говорить желает.

Что-то долго он думал. Казалось, что еще накануне вечером позовет — расскажет, зачем гостей к себе столько созвал. Рарог хмыкнул, немного жалея, что не удалось дальше в стрельбе посостязаться, и пошел за быстро удаляющимся мальчишкой, оставив остальных рядиться, сумел бы Митра его стрелу забороть или нет. Кто-то даже предложил все равно попробовать, да кметь отказался.

— После еще попытаем меткости, — бросил вслед.

А Рарог рукой махнул, как будто соглашаясь. И только почувствовать успел, пока совсем с дружинного двора не ушел, как острый взгляд ощутимо врезался ему в спину, прошелся вдоль хребта, заставляя обернуться — хоть и не хотелось. Гроза отвернулась тут же, как он глянул через плечо — и на губы сама собой наползла улыбка. Непростая девица: такую в охапку взять хочется и сбежать туда, где не найдет никто. И от мыслей таких, что все сильнее голову распаляли, не так просто избавиться.

Князь встретил в общине, сидя на стуле с высокой спинкой, изрезанной медвежьими головами. Говорили люди, что и под стены города кости медведя зарыли. Что сам Велес позволил — и от того городу удача уж много лет сопутствовала. А особенно тогда, как вновь занял княжеский стол потомок славного рода.