Книга Дочь реки, страница 288 – Елена Счастная

Его глаза тускло сверкнули в плотном мраке, где неспешно колыхались льющие в окно ночные звуки: шороха ветвей и далекого ухания птицы в лесу, поскрипывания сверчков, разомлевших нынче от жары. И дыхания хозяев, что доносилось из соседней хоромины. Чуть шершавая подушечка пальца прошлась по нижней губе Грозы. Она поймала ее зубами, слегка прикусывая. И даже от этого стало вдруг неловко так, что щеки запекло. Казалось, стоит двинуться чуть резче, и все обязательно услышат.

Рарог усмехнулся тихо и прижался к ее рту своим. Осторожно скользнул ладонью вдоль тела до бедра и в несколько рывков задрал рубаху. Торопливо приспустил порты и заглушил губами отчаянный вздох Грозы, когда взял ее. Неведомо как никого они не разбудили: мерное дыхание домочадцев осталось таким же, как наконец застыли Рарог и Гроза, тесно прижавшись друг к другу. Унимая колотящиеся вместе сердца, сплавленные в единое целое общим жаром.

Чуть остыв, они тут же уснули. А утром Гроза больше нутром почуяла, как светает. Помалу забрезжила красноватая в облаках заря, сочась вишневым соком между берез, между ветвей тонких, играя на ладонях мелких листьев. Упала на лицо первыми лучами точно в оконце. Рарог поднялся медленно и осторожно, стараясь Грозу не разбудить. Только не удержался все же — коснулся ее виска губами, прежде чем из клетушки их выйти. Она открыла глаза, успев только ухватить спину его, прежде чем он скрылся. Она прижала кулаки к груди, сжимая в них край одеяла. Сердце, совсем проснувшись, забилось встревоженно. Как бы ни была она уверена в том, что все будет хорошо, а все равно страшно.

Она хоть и сама с богами порой говорить пыталась и даже слышала, когда хотели к ней обратиться — а все равно воля их была для нее непостижима. Она помнила голос Велеса. Чуть насмешливый, но и грозный тоже. Сильный не громкостью своей, что в голове звучала, а перекатами низкими, особыми, словно доносящимися из глубин таких, что никому, даже волхвам, не разглядеть. И боязно было за Рарога — что придется ему в эту пучину окунуться, так или иначе отдаться на волю бога, который сам выбрал его. И боролся за него, как за собственного сына.

Послышались голоса в хоромине. Поначалу тихие, но нарастающие, как просыпались хозяева. Басили мужские, только едва прерываясь тихим голосом Ярены. Гроза поднялась тоже, желая Рарога проводить, пока на капище не ушел вместе с отцом. Да пока в порядок себя приводила: не вылетать же под чужие взоры растрепанной — а мужи ушли спешно, кажется, даже не поутренничав.

Она выбежала, на ходу накрывая косы платком — и не успела.

— Ничего, — успокоила ее Ярена, размешивая в горшке только приготовленную на молоке кашу. — Даст Макошь, даст Велес, скоро вернутся, если воля его быстро проявится.

— Он хочет видеть его своим волхвом, — проговорила Гроза осторожно, поглядывая на большуху.

— Кто? — не сразу поняла та.

— Велес.

Ярена покачала головой недоверчиво. Да и откуда ей знать, что Гроза сама его слова слышала не раз. Да и знать-то не стоит: еще решит, что она рехнулась. Вернулся со двора Таномир, с интересом поглядывая на женщин, которые застыли на перепутье незавершенного разговора.

— Сядь, поешь. А то убежишь так. Как они вон, — быстро окликнула его Ярена.

А он и правда уж собрался куда-то. Рубаха на нем была простая, рабочая и порядком уже застиранная. День сегодня был еще сухим: верно, в поле куда пойдет или на луг — за веселыми песнями с друзьями сенокосить. Там парни горланистые и девицы смешливые — молодому Яриле волнение. Вон как глаза сияют. Наверняка уж зазноба какая его ждет.