Книга Дочь реки, страница 289 – Елена Счастная

Таномир ожидаемо быстро проглотил свою кашу, на каждой ложке обжигаясь, и, прогремев чем-то в сенях, ушел.

— Крепко ты моего сына пленила, — серьезно заговорила Ярена, закончив хлопоты у стола. Поманила за собой. Дел по дому много, и найдутся те, что можно и отяжелевшей женщине выполнить.

— Я не хотела пленять, — пожала плечами Гроза.

Пошла за ней. Они взяли ведра и коромысла и направились к колодцу. Гроза в том небольшая помощница, чтобы воду таскать, да с одним-то справится. Бегать меньше.

— Я видела, что не хотела, — после недолгого молчания вновь заговорила Ярена, как вышли они на улицу. — Но как вы появились здесь с княжной, сразу поняла, что в тебе есть часть нити судьбы, которая и со мной тоже связана. И я видела, как говорит о тебе Измир. Как смотрит, когда даже имя твое поминает.

— Я очень его ждала, — отчего-то захотелось сказать. — И то, что стала женой князя… Долго рассказывать.

Ярена покивала, поправляя на плече коромысло.

— Ты можешь во всем на меня полагаться, Гроза, — посмотрела на нее искоса. — Я тебя даже от князя спрячу, если придется. Но только вот одно меня тревожит больше. Что ты, говорят, вилы дочь. А, стало быть, уйдешь когда-то. Оставишь его.

— Я все сделаю, чтобы того не случилось, — Гроза и не знала, как вложить в свои слова больше уверенности. — И ты можешь меня сумасшедшей посчитать, но, коли Велес примет Измира, то и я смогу судьбу свою поменять с его помощью.

Большуха приостановилась малость. Но в другой миг дальше пошла, не обернувшись — чуть впереди.

Уже попадались навстречу весечане. Громко приветствовали большуху, а вот Грозу неизменно подозрительными взглядами ожигали, словно розгами. И шептались за спиной, едва они с Яреной на несколько шагов отходили. И как ни мало приятного было в таком пути, а дошли скоро до колодца почти на восточной окраине веси. Уже отгорел багрянец рассвета, сменившись бледным золотом, что текло по тонким веткам берез, словно дождевые струи. Туман еще гулял во мглистых поутру низинках и овражках, касалось свежее дыхание рощи лица, чуть вытрезвляя смятенные мысли. Все никак не могла Гроза поверить, что оказалась вновь в Кременье. Что за водой пошла с матерью Рарога, словно и правда невестка ей.

Они вместе принесли воды в избу и почти не разговаривая, принялись обедню готовить да в избе помалу то там, то тут порядок наводить. И неловкость как будто еще была между ними и много о чем поговорить хотелось, а как будто и не о чем.

Словно бы Ярена много прознав о Грозе вдруг стала ее опасаться. Не хотелось, конечно такого. Хотелось — как и всегда бывает — матери любимого к душе прийтись. Да может, как сама большуха свыкнется с мыслью той, что сын ее нежданно жену себе обрел такую непростую, то и легче станет.

Гроза вышла в сени чуть отдышаться, когда услышала торопливый топот еще на улице. Поспешила наружу, зацепив платком пучок сухих трав, что на стене висел — и посыпалась на лицо душистая труха. Гроза, отряхиваясь на ходу, выглянула из сеней: и впрямь ведь, бежал уже по двору шустрый паренек лет двенадцати. Торопился зачем-то.

Завидел Грозу и остановился, кажется, слегка смутившись.

— Там старейшина Веглас. Передать велел, что тебе надо на капище явиться. Без тебя никак.

Она только в избу заглянула на миг — Ярене сказать, что уходит. Заметила, как встревожилась большуха, каким взглядом ее проводила — и поспешила за мальчишкой, который едва не как жеребенок гарцевал от нетерпения. Видно, наказ Вегласа был строгим.