Книга Дочь реки, страница 65 – Елена Счастная

— Рекой пахнешь, — прошептал.

Его ладонь легонько скользнула на бедро, цепляя подол. И еще раз — движениями уверенными, но плавными — вверх. Прошлась шершавая кожа по оголенной коленке. Рарог выдохнул медленно, опаляя шею дыханием, и притиснул Грозу к себе еще ближе, одновременно качнув бедрами, впечатывая в нее твердое подтверждение своего желания.

— С ума спятил?! — Гроза перекатилась от него дальше.

— Это всего лишь утро, Лиса, — Рарог хитро сверкнул шалыми то ли после сна, то ли от ее близости глазами. — У мужей так бывает.

Гроза фыркнула тихо и поспешила покинуть нагретый их дыханием и жаром тел шатер.

Но не успела даже до полога дойти, как крепкие пальцы схватили ее запястье.

— Нет уж, ты постой, Гроза, — Рарог рванул ее назад и мигом усадил обратно на ложе, еще не остывшее после сна. — Рассказывай давай, что такое ночью было? С чего ты вдруг в лес понеслась, не отзывалась, как окликали тебя. Ничего не видела кругом, не слышала. Ты не русалка часом?

Она улыбнулась невольно: до того было у него сейчас лицо непривычное. Как будто и правда тревожился. Только непонятно: за невольную спутницу или за людей своих, которые могли под неведомые чары попасть. И чем дольше смотрел на нее Рарог, тем сильнее менялся его взгляд: от рассерженного до задумчивого, словно одни мысли в его голове помалу вытесняли другие.

— Не русалка, — только и ответила Гроза. — А об остальном тебе тревожиться не надо.

— Сама справишься, — добавил он, громко хмыкнув.

— Справлюсь, — он невольно подбородок вскинула, хоть заколотило ее мелко от воспоминаний о минувшей ночи.

Разве ж можно такое преодолеть, когда и понять не можешь, в какой миг собою владеть перестала?

— Знаешь, а я верю, — с открытой издевкой в голосе согласился вдруг старшой. — Стало быть, в другой раз, как ты снова из шатра невидяще кинешься, за тобой не ходить? И не ждать тебя, коли задержишься?

— Твое дело какое? Меня до Белого Дола довезти. И плату свою получить. Остальная моя жизнь тебя не касается! — Гроза снова встать попыталась, да Рарог запястье пальцами своими словно обручьем сковал.

— Ты маленькая такая, Гроза, — неожиданно низко и хрипло проговорил он. — Тебя и муравей затопчет. Как я могу…

Других его слов она не услышала уже. Словно вспышкой Перуновых стрел ее ослепило — и голову повело неумолимо по кругу. Словно водоворотом закрутило, выбросило на тот же берег, где она давеча купаться вздумала. Только теперь стояла она едва у самого края воды, все так же наблюдая, как та подкатывает к ее ступням, а коснуться не решается. И мокрый песок просачивается между пальцами, холодя кожу, и ветерок неспешный гуляет по спине и путается в волосах, словно лента — в косе невесты.

Она завороженно смотрела, как красные волокна крови расползаются в воде, растворяются в ней, окрашивая словно корнем марены. Взгляд скользнул дальше

— и все нутро содрогнулось, словно кости вдруг стали мягкими и перестали держать. Подкосились колени — и Гроза свалилась едва не ничком, еле успев упереться руками в землю. И вода тут же расступилась вокруг нее, забирая с собой чужую кровь, будто возвращая тому, из кого та излилась. Рарог лежал на мелком месте лицом вниз, вытянув руки перед собой — и пальцы его глубоко впивались в податливый песок, словно в последнем усилии он хотел уцепиться хоть за что-то. Из его рассеченной шеи струился алый ручеек, помалу истончаясь, уже не подгоняемый остановившимся сердцем. Рубаха его в бурых разводах и комьях тины облепляла сильную спину и широкие плечи — и Гроза осторожно положила ладонь между его лопаток, не понимая еще, не желая осознавать, что он мертв.