Книга Дочь реки, страница 70 – Елена Счастная

Еще попадались по дороге чуть отставшие телеги с кое-каким уцелевшим, ценным скарбом. И женщины с детьми, которые старались догнать тех, кто ушел вперед. Никто ничего не спрашивал у путников, да они вряд ли походили на тех, кто навредить может.

Стены Белого Дола все росли и росли, становясь ближе. Благо, сильно он не пострадал: видно, попытав удачи, но встретив отпор, русины быстро отступились. И сердце замирало от мысли, что вот сейчас надо с отцом встретиться. Еще и отвечать, когда он спросит, как тут оказалась и почему с такими спутниками.

Ворота были закрыты, стража свесилась из бойниц, выглядывая, кого принесло под самые бычьи рога.

— Гроза, ты, что ли? — удивленный возглас взрезал напряженную тишину.

— Я. К воеводе Ратибору, — она задрала голову, пытаясь выглядеть хоть одно знакомое лицо.

Но не успела: ворота распахнулись, скребя по притоптанной земле, и теперь уж Грозе черед пришел Рарога за собой тянуть, и не сразу она заметила, что рука ее до сих пор в его ладони лежит. А как поняла — высвободилась тут же. Еще не хватало, чтобы другие видели: подумают невесть что.

Внутри было людно. И верно ведь: из веси мужики тоже за стенами собрались. Кто со своим оружием — если было — кому нашли что-то в остроге. Но каждый сейчас был наготове в любой миг бой принимать. Поняли уже, верно, что не всегда заранее узнать можно, когда русины пожалуют.

Мужи смотрели на идущих между постройками людей с подозрением, и немногие узнавали Грозу, но вид девицы малость всех успокаивал.

Гроза услышала голос отца еще издалека. Метнулась вперед, шаря взглядом по сторонам — и увидела наконец широкие плечи Ратши, его волосы пепельные, прикрывающие шею. Он резко махнул рукой, что-то втолковывая кметю, и тот аж голову чуть пригнул. А после глянул над его плечом — и улыбнулся.

Воевода повернулся — и его лицо вытянулось заметно. А особенно как показались вслед за Грозой трое мужиков наружности грозной. Он сделал навстречу несколько широких шагов — и тут же объял тяжелыми руками стан дочери.

— И каким же ветром тебя сюда занесло, Гроза? — прошептал, прижимаясь губами к ее виску.

— Не могу я там больше, отец, — она ткнулась ему в шею, вдыхая родной запах. Запах дома и надежных стен, в которых нет тех печалей, что нельзя было бы преодолеть. — Тревожно мне за тебя.

Он отстранился, взглянул с укором, поглаживая легонько по голове, по растрепанным волосам.

— Что мне сделается, — усмехнулся горько, а после посмотрел на Рарога и его людей.

Лоб его прорезали морщины — и разгладились, как будто он и сам не поверил в то, что увидел.

— Здрав будь, Ратибор, — почтительно кивнул ему старшой. — Принимай гостей. Говорить будем о том, что у вас тут деется.

— Иди, Гроза, — попытался отослать дочь Ратша.

Качнул головой в сторону приземистого терема, не такого стройного, как в Волоцке, темного от времени, что он стоял здесь. Грозе приходилось жить здесь раньше, она помнила его запах — времени и воинской силы, заключенной в стали и дубленой коже, его темноватые переходы и горницы с маленькими оконцами. Здесь она чувствовала себя по-особенному. Почти как дома. Наверное, потому что рядом был отец.

— Чего это? — она уцепилась за его рукав. — Я тоже послушать хочу, о чем вы говорить будете. Что творится здесь, где русь и скоро ли придет?