Книга Дочь реки, страница 90 – Елена Счастная

— Ну, и славно, — отозвалась другая женщина, высокая и темноволосая. С двумя толстыми — в руку — косами, что едва доставали ей до лопаток. Видно, недавняя вдова. И четырех зим еще не прошло, как мужа потеряла, и волосы еще не успели толком отрасти после того, как их состригли.

— Вы из Любшины, да? — просипела Гроза.

Комок в горле пропал, оставив после себя ядовитую горечь, что сейчас растекалась по языку. Она сглотнула жадно, стрельнув взглядом на кувшин, наверняка, полный воды. Женщина заметила это и быстро плеснула из него в кружку. Подала, разглядывая Грозу внимательно и приветливо. Сейчас только она заметила, что со второй девицей они похожи, несмотря на то, что волосы у той не темно-русые, почти до черноты, а скорее цвета мокрой сосновой коры. И веснушки щедрые по лицу: расцеловало светило, проснувшись. Только и любоваться.

— Из Любшины, — женщина вздохнула. — Там сейчас недоброе творится. Русины на нас налетели, как не рассвело еще. Благо молодуха одна ночью примчалась, предупредила старейшин.

— Приехала встрепанная, как мавка какая, — добавила, расширив глаза, вторая. — Страшно такую на порог пускать.

Вдова махнула на нее рукой, скривившись.

— Старейшины всех подняли, да все равно толком подготовиться мы не успели, — продолжила. — Ладно хоть в постелях нас не перебили всех. Наши еще устать не успели, как с реки подмога пришла, какую не ждали. А когда мы уходили, так слышали, что и со стороны Белого Дола всадники показались. А нам только ждать остается, что теперь там будет.

— Лодьи горят! — донесся еще из сеней радостный возглас. И через миг в избу влетела светловолосая девица, поддерживая падающий на плечи платок. Сразу видно: только-только из невесты женой стала, и за мужа своей молодого переживает сильно. — Лодьи русские горят!

— А ты уж и сбегать успела, — усмехнулась женщина.

— Сбегала на мыс, а как же, — кивнула молодуха, и только после взгляд на Грозу перевела. — Меня Герка зовут. А тебя как называть?

Конопатая девушка глянула осуждающе на нее: да и понятно, почему. Нашли в лесу незнакомку без чувств. Кто такая — не знают, может и ведьма, а может, и дух какой нечистый.

— Меня Грозой кличут, — ответила та, садясь на лавке. — И я на берег сошла как раз с тех стругов, что вам на подмогу по Кретчи пришли. Только вот пока шла по лесу, поплохело мне что-то. Ночь не спала толком накануне.

Вдовица покачала головой сочувственно и приняла от нее пустую кружку.

— Ну и хорошо, что мы сюда шли. Только в эту сторону спасение было. На другой берег далеко перебираться. Да нам теперь только скорей бы назад. Женщины волнуются. У всех мужья там да сыновья. А меня можешь Славуней звать. Это — Леда, — указала на дочь. — Остальные сейчас придут.

И тут только Гроза расслышала, что снаружи избы звучат другие голоса: встревоженные, приглушенные, словно печали свои женщины боялись слишком громкими словами обращать.

— Так кто же это пришел на стругах? — не унялась любопытная молодуха.

Присела рядом, заглядывая Грозе в лицо.

— Друзья ваши, — улыбнулась та.

Незачем сейчас о Рароге и ватаге его всем рассказывать. Там, коли захотят, сами о себе все поведают, как все закончится. И кольнуло в подвздошье от мысли быстрой: а как оно все обернется-то? А вдруг то видение Грозы, когда лежал у ее ног старшой лицом в воде, не дыша, не шевелясь, правдой окажется? Что если не выживет он в этой схватке: ведь как бы ни был он силен и ловок, а случается всякое.