Книга Пламя моей души, страница 148 – Елена Счастная

Только разбудил ночью гул далёкий как будто. Он вскочил на лежанке своей, моргая часто, слушая грохот копыт, что явственно приближался откуда-то из чащи самой. Подумал, что почудилось сквозь сон, но нет, шум не стихал. Только громче становился. Чаян огляделся в шатре: никого. Пропал куда-то Радай. Лежанка его была смята и брошена небрежно.

По зыбкому свету, что пробивался сквозь плотные стены шатра, он понял, что уже и заря наступает, подкатывает огненным шаром к тёмному окоёму. Чаян встаал резко и принялся пояс с оружием застёгивать поверх рубахи синей, наспех натянутой.

Ввалился в шатёр дозорный:

— Наступает кто-то, — выкрикнул, взбаламутив мысли, ещё вялые со сна.

— Иди смотри в оба. Других буди, коли надо.

Сам Чаян к Елице поспешил, да едва с братом не столкнулся: тот уж лук в руке сжимал, готовый неприятеля, коли не ошиблись издалека, разить. Ни словом не перекинулись — Чаян скрылся в женском шатре.

И застыл на миг, едва не оглохнув от вскрика, что встретил его. Упёрся взгляд в фигурку светлую женскую, расплатанную на земле совсем недалеко от полога. Грянул гомон и топот копыт со всех сторон. В глазах потемнело на миг: Елица мёртвая лежит, и растекается под ней лужа блестящая крови, сразу впитываясь в землю. Но оказалось — Боянка. Коса её девичья змеёй пересекала спину её неподвижную. Привлекло внимание шевеление во мраке.

— Чаян, берегись! — оклик слабеющий.

Он развернулся, холодный клинок по боку пробежался — вскользь больше. Хоть и метил в живот точно, да тело сработало чуть раньше — удалось отклониться. Чаян схватил руку Радая. Столкнулся с ним лицом к лицу близко. Другой рукой выхватил свой нож и вонзил до основания самого ему в бок.

— Что посулили тебе, мразь? — прошипел.

И отпустил отрока, давая рухнуть наземь. Тот и ответить ничего не успел, скорчился, пытаясь ладонью прижатой удержать кровь, что щедро хлынула из глубокой раны. Чаян метнулся к лежанке, где сидела, ссутулившись, княжна — и смотрела на него, чуть подняв голову. Словно на это сил у неё не хватало.

Лязг клинков и крики яростные заполнили собой весь стан небольшой. Полыхнул костёр ярче и начал затухать, погружая всё вокруг в предрассветные сумерки, налитые золотом.

— Елица, — Чаян опустился на колени перед ней. — Ты цела?

Она покивала вяло. И тут ввалился внутрь ещё кто-то. Чаян обернулся, выставляя перед собой клинок — оказалось, Леден, взъерошенный, лютый, что волк. Окинул он взглядом быстрым, хищным весь шатёр — и успокоился малость, как Елицу заметил в здравии.

— Уводи её в лес. Мы разберёмся.

Только сказал — и пропал снова за пологом, взметнувшимся от удара его руки. Княжна дёрнулась на месте — встать, за ним броситься, да только едва приподнялась — и упала на лежанку снова. Всхлипнула жалобно, цепляясь взглядом за тонкую полоску света бледного, что лился на землю со входа.

— Я здесь останусь, — шепнула. — Помоги им.

Чаян покачал головой. Нельзя её здесь оставлять. Не тати это вовсе случайные. Да и Радай тут не зря оказался, Боянку убил да к княжне уже двигался. Кто знает, чем всё обернётся. Она должна подальше отсюда быть. Отправил бы с ней отрока — да нет теперь его. Даже в живых нет.

Чаян разрезал стенку шатра ножом и подхватил Елицу на руки, как бы ни сопротивлялась. А выходило это у неё ещё плохо — будо касания тканью слабые были её удары по груди и плечам.