Книга Пламя моей души, страница 177 – Елена Счастная

— Леден, — Елица обхватила его лицо руками и поймала губы холодные своими.

Задохнулась, вскрикнула сдавленно, будто по нутру когти острые прошлись. Но княжич, кажется, биться перестал. Расслабились скрученные невероятным усилием мышцы, успокоилось дыхание, а кожа потеплела. Леден замер на миг, гладя Елицу по спине, а после вдруг оттолкнул и отвернулся. А она рухнула на пол, только и находя силы на то, чтобы ещё дышать.

— Еля, что ты наделала, — пророкотал он.

Ударил кулаком по полу со всей силы. Встал, пошатывась, и, стянув с лавки покрывало, укутал Елицу. Поднял на руки и уложил на смятую постель, стараясь никак не касаться открытой кожи.

— Зато тебе полегчало, — она слабо улыбнулась, рассматривая его серьёзное лицо, склонённое над ней.

Скользнула взглядом по плечам, по ключицам и впадинке между ними — ей только и оставалось сейчас, что просто смотреть на него, любоваться им и в этом находить новые силы.

— Мне не полегчало. Совсем не полегчало от того, что стало с тобой, — он подхватил с пола порты и натянул их резким движением. — Похоже, нам не стоит пока больше…

Он болезненно скривился. Да и сама она теперь представить не могла, как будет без близости с ним, если он вдруг снова решит оторвать её от себя. Уже познав друг друга, ощутив всю сладость этих мгновений — и снова за стеной друг от друга прятаться. Вместе и врозь — как всегда.

— Я отдохну немного, и всё пройдёт, — Елица прикрыла глаза и с трудом перевернулась на бок, подкладывая ладонь под щёку.

Леден вздохнул и, подхватив ведро, вышел прочь. Скоро вернулся — с полным. Захлопотал у печи, готовя какую-никакую утренню. И как будто старался даже не смотреть на Елицу лишний раз, явственно перекатывая в голове тяжёлые мысли. Дали они себе отдохновение, позабыли об опасности в дни временной тишины и спокойствия: ведь снов таких у Ледена давно уж не случалось. А тут Морана напомнила о себе, не дав совсем уж разнежиться.

И теперь по телу гулял стылый сквозняк слабости, а внутри будто дыра зияла чёрная — до того глубокая. Елица наблюдала за Леденом, который нынче выполнял её дела, но ничуть не корила себя ни за невольную задержку, с которой теперь придётся им до Лосича отправляться, ни за то, что решилась всё же княжичу помочь, поделилась живой своей. Потому что кто она такая будет, если не станет этого делать?

Подумалось уже, что отступает слабость и скоро силы потраченные, выпитые Леденом, начнут возвращаться. Елица за даже сесть попыталась, прикрывая обнажённую грудь, как увидела на светлом одеяле пятна алые, густые — не слишком много — но и это напугало её до комка в горле, до горячего дыхания и пелены мутной перед глазами. Ведь лунная кровь должна быть ещё не так и скоро. Она всхлипнула тихо, прижимая ладонь к губам.

Княжич насторожился тут же, подошёл спешным шагом. Страшно побелело его лицо, как он увидел кровь на простыне и на оголившихся коленях Елицы.

— Я к большухе схожу, — выдавил он. — Никуда не двигайся с этого места.

Елица только успела рубаху натянуть, как прибежала Чтава сама — напуганная жутко: видно, Леден рассказал ей, что княжна совсем кровью исходит. Пришла с ней и другая женщина — с сумой большой — окутала сразу запахом пряным трав. Знахарка. Княжича выгнали, конечно. Большуха сняла с печи уже подгорающую кашу, которую тот так и оставил на огне. Елица послушно и без единого слова дала осмотреть себя. Знахарка поцокала языком, а как взглянула на неё — улыбнулась.