Книга Пламя моей души, страница 57 – Елена Счастная

Боянка уставилась на неё недоуменно, так и не подвесив ещё котелок над разведённым уже огнём. Оглядели княжну отроки, и Чаян, что у костра сидел, складывая набранные им с братом ветки в аккуратную кучу. Елица отдышалась чуть и до того глупо себя почувствовала: и чего неслась назад, словно гнался кто? Оправив подол, она подошла к огню и села рядом с челядинкой, складывая понёву и рушник на коленях.

— Случилось что? — поинтересовался Чаян, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Да так… — она улыбнулась. — Напугалась неведомо чего.

Взглянула на княжича: не удастся ли понять, видел он её, укрываясь среди ив, словно худое задумал — или нет? Но лицо его было спокойным, усталым и чуть красноватым после целого дня под взором Дажьбожьего ока — каким угодно, но только не таким, каким должно быть, подглядывай он за ней и впрямь. Радай громко шлёпнул ладонью по шее, убивая комара, который, несмотря на дым костра, всё ж к нему подобрался — и разрушил лёгкое напряжение и тишину.

Тихий всплеск со стороны реки заставил ещё раз вздрогнуть. Въедливо разглядывая Чаяна, Елица не сразу и заметила, что у огня собрались не все. Из воды вышел Леден, придерживая на поясе мокрые, облепившие его сильные ноги порты. Обрисовывала ткань, признаться, не только их — Елица тут же взор отвела, хоть блестящая от стекающей тонкими дорожками воды кожа его так и притягивала — рассмотреть, подмечая каждую мелочь, запоминая до каждого шрама, изгиба тела, что в свете пламени выглядело сейчас словно из глины умелой рукой вылепленным.

Брашко подскочил с места и споро подал княжичу полотнище — обтереться, а больше, кажется, прикрыться всё ж. Потому как и Боянка задышала сбивчиво, пряча взор, всё ж нет-нет, да на княжича поглядывая.

— Хороша водица, — довольно рыкнул Леден, подходя к костру, растираясь до красноты. — Да после такого дня я бы и полынью прыгнул.

Чаян понимающие усмехнулся: он-то уже, видно, искупался. Подсыхали на ветру его завитые от влаги тугими кольцами волосы. Леден ненадолго скрылся в палатке и вернулся уже одетый в сухое.

И всё то время, пока они все вечеряли, Елица посматривала то на одного княжича, то на другого, и всё больше убеждалась, что тот шорох в ивняке и рубаха белёная ей всё ж почудились. Чего только не увидишь в незнакомой чаще.

Наутро, как сквозь туманную пелену пробилось встающее над лесом светило, все не сговариваясь повыбрались из палаток и принялись за спешные сборы. До Яруницы надо было добраться сегодня — не иначе. Дым от огня смешался с влажным маревом, что стелилось над водой, скрадывая противоположный берег, перетекало над землёй, путаясь в траве, розоватое в лучах Дажьбожьего ока. Отроки позёвывали, сворачивая укрытия, Боянка хлопотала над утренней, неохотно принимая помощь Елицы. Словно сама хотела за всеми мужами вокруг ухаживать.

В скорости выбрались снова на дорогу: туман густой, оросив траву щедрой росой, растаял, открыв взору чистое небо. Стало быть, день нынче будет таким же жарким.

Протянулась вдаль знакомая тропа, затряслась телега по колеям и камням вновь, и оставалось только уповать на то, что в пути больше ничто не задержит. Попадались навстречу и путники, что добирались из одной веси в другую или в Остёрск. Охотно подсказывали, когда доводилось сталкиваться с ними на коротких привалах, что до Яруницы осталось всего ничего. И многие поглядывали на братьев с любопытством, узнавая, может, в них княжичей отринутых собственным домом и боярами, да спросить не решались.