Онлайн книга «Пламя моей души»
|
Вернулись Елица с челядинкой уже как стемнело почти. Пошли до избы старостовой неспешно, а там и дальше — до старых, гостинных — на другой конец Яруницы. Собрались в мужицкой парни местные: с княжичами поговорить-посудачить о чём-нибудь. Расспросить о многом. Да те их и не гнали, кажется. Слышался гогот громкий, разудалый, и всплески его то и дело прокатывались навстречу вдоль дорожки, пугая ещё не смолкнувших по вечернему часу птиц. — Ты иди в избу, я посижу ещё, — Елица остановилась у завалинки опустилась на скамью. Челядинка кивнула и быстро в сенях скрылась: дел у неё ещё много перед сном. Не хотелось торопиться внутрь, чтобы наступала ночь, а за ней утро. А там — встреча с травницей и дорога, может быть, последняя в этом пути затянувшемся к Сердцу. Страшно от того становилось, хоть и полегчать должно было. Елица опёрлась спиной на стену избы, ещё тёплую после солнечного дня. Прикрыла глаза, слушая дыхание приближающейся сизой тьмы: перешёптывание деревьев, стихающее посвистывание птиц, кваканье лягушек где-то в стороне, у бочек наполненных. Неспешный, словно рассказ бабкой кощуны перед сном, шёпот засыпающей веси нарушило поскрипывание калитки, неплотно закрытой: надо бы пойти, затворить лучше. Елица и привстала уже — идти-то недалёко, как услышала и шаги чьи-то. А там и голоса: явственно мужской да женский, взволнованный, прерывистый. Мелькнули в полоске последнего не погасшего закатного света, что между изб падал, две фигуры. Остановились они вдалеке, соединились руками — и мужчина девушку в сторону потянул. Там-то и узнала Елица Чаяна, а подле него — Озару, смущённую, румяную: даже в сумерках видно. Княжич, не заметив никого в тени сруба избового, прижал девицу к стене, за которой так и громыхали мужские голоса, обнял жарко и к губам её припал, прерывая шёпот неразборчивый. Зашарил руками по бёдрам — та и отбивалась, кажется, да не слишком рьяно. Пополз подол вверх, открывая стройные лодыжки и, потеряв терпение, Чаян задрал его парой рывков ещё выше. Любой мог сейчас во двор выйти да увидеть их, верно, хоть и спрятались они, кажется, между близко стоящих стен двух изб. Да опасность застигнутыми быть княжича, кажется, распаляла только пуще. Он жадно мял округлости девицы поверх рубахи, зарывался пальцами в волосы её, не щадя справно заплетённую косу. И позвякивали тихо подвески на бусах её, видно, нарочно для княжича надетых. Елица встала с лавки резко и бесшумно — уходить надо, не смотреть же дальше! Только и заметить успела напоследок, как развернул Чаян Озару к себе спиной, заставил опереться ладонями на стену и спину прогнуть. Укрыли её сени тёмные, отделили от всего, что во дворе сейчас творилось. И понимала, кажется, Елица, что не невеста Чаяну — сама называться ею отказалась — да никогда она и не хотела никаких прав на княжича заявлять, а всё ж кольнуло неприятно. Да что с него взять, шебутного? Чему удивляться? Наверное, тяжко таким мужам, что в силе полной, без женщин мыкаться по дорогам да между весей. Пусть тешится, раз Озара то ему позволяет, раз согласна лишь на одну ночь с ним да ещё и так… Да только всё прислушивалась Елица к голосам да шуму тихому снаружи, пока спать не улеглась — и обида вгруди разрасталасмь грозовым, набрякшим тяжестью облаком. |