Книга Избранница Хозяина холмов. Книга 2, страница 89 – Елена Счастная

— Выбор есть всегда. Другой вопрос, чего вы этим добьётесь.

Я подошла ещё, почти вплотную.

— И чего же ты хочешь?

— ВЫ знаете, ваше величество.

Он склонил голову и коснулся губами моих волос. Ещё не пытался обнять или настоять на большем — и, кажется, ему нужен был мой первый шаг.

И раз иного пути у меня нет.

Я положила ладони ему на грудь и провела ими вверх, чувствуя, как сильно бъётся его сердце. Словно всё происходящее даже немного его волнует. Ингюс не шевельнулся, позволяя продолжить. Мне же пришлось огромным усилием взять себя в руки, чтобы просто не развернуться и не уйти.

Я распахнула ворот рубахи Ингюса, открывая часть рисунка, что перетекал с его шеи и плеча на грудь. Лекарь замер, чуть приподняв подбородок, когда я пробежалась кончиками пальцев по его коже. Он не догадывался, чего я хочу на самом деле, или просто выжидал, не понимая пока, чем это ему грозит.

Знаки на теле бывшего друида пока мало о чём говорили мне, я видела только обрывки. Но торопиться было опасно, чтобы он не заподозрил лишнего.

— Моя королева, — наконец усмехнулся Ингюс и, обхватив пальцами мой подбородок, вздёрнул его вверх.

Пытливо посмотрел в глаза и мягким нажатием большого пальца чуть разомкнул мои губы.

Мне нужно терпеть... Терпеть, пока я не добьюсь желаемого. Пока не почувствую ту грань, на которой уже можно будет остановиться.

— Вы готовы пойти со мной дальше? — проговорил он, вдоволь изучив моё лицо. — Иначе не получится. Иначе я не смогу провести вас до конца. Ваше величество.

— Я хочу посмотреть на тебя, — едва выдавила я из сухого горла. — Я так давно этого хочу.

— Я чувствовал.

Хотелось бы, чтобы чувства обманывали его. Хотя глупо отрицать, что меня когда-то и правда влекло к нему так сильно, но это уже прошло.

Ингюс зарылся пятернями в мои волосы и медленно пропустил гладкие пряди между пальцами, откровенно любуясь. Пока он был занят, я выдернула край его рубашки из-за пояса штанов, потянула вверх, внимательно следя за тем, что отражается на его лице. Как он чуть прикрывает глаза, когда я касаюсь его живота, скользя дальше. Поднимая ткань, нарочно не торопясь, пусть и хотелось закончить со всем поскорей.

Сухие крепкие мышцы чуть вздрагивали под его кожей, когда я задевала её особенно ощутимо. Тёмная вязь рисунка открывалась, показывая мне всё больше.

Она так непохожа была на то, что видела у Харелта. Совсем иное, что-то искажённое, словно вывернутое наизнанку.

Вижу ворона и очертания крыльев на плече, росчерки перьев вдоль рёбер. Руны — знакомые и незнакомые одновременно.

Лишние штрихи, перевёрнутые символы, сложенные спиралями и витиеватыми линиями. Под ними — косой рваный шрам вдоль всего бока, уходящий под мышку. Рана была глубокой. И на месте его знаки неровные, сбитые, их узор нарушен — его не восстановить.

На предплечье Ингюса — широкий наруч, заходящий на локоть. И снова те символы, словно жилы под кожей.

Я вожу кончиками пальцев вдоль них, пытаясь понять, и чувствую тонкое покалывание чужеродной силы, что пронзает подушечки.

Руки Ингюса ложатся на мою талию, сжимают, скользят вверх по спине. Шнуровка платья становится свободнее — и жадное дыхание лекаря окутывает оголённое плечо. А я стараюсь запомнить всё, чтобы после рассказать Харелту. Нарисовать — чтобы он смог объяснить, что это. И что нам делать дальше, если без помощи Ингюса я не смогу обойтись.