Книга Отравленный исток, страница 37 – Елена Счастная

— Вот так вот, боярин. Сразу — и собачье? — проявив недюжинную наблюдательность, хмыкнул мужик. Второй покамест помалкивал. Только к Младе приглядывался всё пристальнее.

— А только собаки дикие да безродные вдоль дорог ночью шастают в поисках добычи.

— Ты бы, Хальвдан, хорошую животину не порочил почем зря, — ввязался в разговор Зорен.

Тот согласно улыбнулся. Нехорошо так, задиристо, точно уверенный в своих силах мальчишка перед дракой. Жрец подъехал к нему ближе, наклонился вбок и что-то тихо сказал. Надо же, и ему тоже неймется. Верег недоверчиво покачал головой. Они обменялись взглядами, и, видно, что-то увидел в глазах вельда Хальвдан — на его лице отразилось молчаливое согласие.

— Хальвдан, говоришь? Уж не ослышался ли я? Сам воевода княжеский, стало быть, к нам пожаловал… Не будем долго рядиться, боярин, — снова завел свою татью песню чернявый главарь. И, ты погляди, гладко так говорит, мягко, словно с детьми неразумными. — Отдавайте подобру-поздорову что ценного есть. И все целы останутся.

— С чего ж ты взял, что у нас есть что ценного? — возразил верег, разведя руками. — Беглые мы. Добра с собой никакого не везём.

— Ой ли, — прищурился разбойник и знак своим людям сделал, навроде как приготовиться приказал. — Не поверю я, что такой, как ты, сбежит с голым задом. Уж кошель с серебром не забыл с собой прихватить. А то и золотишко у тебя водится. У девицы твоей вон и меч какой знатный.

Он кивнул на Младу. Вот же, не удалось вовремя спрятать. Намётан глаз у главарей, сразу, что нужно да выгодно, подмечают.

— Так подойди и забрать попробуй, — хмыкнула она, словно запальчивость воеводы и жреца передалась ей тоже.

— Зачем? Люди пострадают. Надо оно тебе? — пожал плечами чернявый.

Да только в его заботу не слишком-то верилось. Думается, они всё равно пострадают — недаром лиц из татей никто не прикрыл. Значит, узнанными после быть не боятся.

Хальвдан обернулся, поймал взгляд Млады и едва заметно кивнул. Уж что они с Зореном задумали, а быть утыканной стрелами, словно вышивальная подушка — иголками, ей не хотелось. Верег быстрым движением выхватил из-за пояса нож и метнул в главаря. Тот его движение разгадал и успел прянуть в сторону. Из кустов на дорогу тут же выскочили ещё с полдюжины человек, а лучники выстрелили.

Но ни одна стрела в цель не попала. Зорен вскинул руки. Всколыхнулась по сторонам тёмная, словно дёготь, пелена. Тугой завесой повисла от самых сосновых крон и сомкнулась над головами опешивших татей.

Жрец проговорил что-то утробно и зловеще, сомкнул руки перед собой. Померк свет факелов, словно их накрыло серым маревом. Но в следующий миг они полыхнули от рукоятей до верхушек. Разбойники вскрикнули, как один, и повыронили их наземь, встряхивая обожжёнными ладонями. Лишь остался один в руке Рогла, который на месте и пошевелиться боялся. Пелена медленно обращалась чёрным туманом. И точь-в-точь походил он на тот, что напугал людей в праздник Индра.

Удушливым дурманом окружил он мужиков ещё до того, как те успели прийти в себя от первого испуга. Один за другим разбойники, как подрубленные, падали на снег, не то мёртвые, не то уснувшие — в темноте не видать. А главари лишь озирались недоуменно, лишаясь своей ватаги.

И они рухнули бы с коней, но тут Зорен обмяк, начал крениться в сторону и кулём повалился на землю.