Онлайн книга «Отравленный исток»
|
— Мне… так паршиво, воевода, — пробормотала Млада и вжалась в грудь сильнее, провела ладонью вверх по плечу, тронула кончиками пальцев шею. Хальвдан знал, к чему она ведёт, чувствовал, как тесно льнёт к нему, как, чуть приподняв голову, касается губами ключицы. И как мгновенно отзывается его собственное тело, жар ударяет в голову и медленно растекается вниз. И ноют руки от желания обнять, прижать к себе так, чтобы перехватывало дыхание. И хочется распустить тяжёлую косу, запутаться пальцами в мягких волосах, вдохнуть их запах. Целовать её всю ночь. Целовать и ласкать… всю. Но он также знал, что наутро Млада об этом пожалеет. Когда хмель спадёт и вспомнится, что привело её к нему в постель. Будет ссора. Хальвдан понимал это и потому отступил, слишком резко дёрнул, открывая, дверь и вышел. [1] Мэд хвем йег фиккэ (верегс.) — с кем я связался… Глава 6 Путь до Аривана казался бесконечным. После Южного Погоста пришлось снова сойти с большака на боковые и далеко не столь хоженые дороги. И потому Холодный Гребень, за которым начинались ариванские владения будто бы ничуть не приближался. Изредка доводилось переночевать на постоялых дворах. Да они к югу стали встречаться все реже. В предгорьях мало плодородных земель — всё больше каменистые, поросшие низкой травой пустоши, где только овец и пасти. Нейра уходила к востоку, чтобы донести воды к морю. Деревни становились маленькими — на десяток-другой дворов — и жили там по городским меркам полудикие горцы. Какие уж тут харчевни да горницы с застеленными лавками. И что больше всего Младу огорчало, так то, что до самого Аривана не у кого больше спросить про Ставра: появлялся ли, куда ушел… Она готова была махнуть рукой на всё, что он сделал, на жестокость, с которой с ней обошёлся — пожалуй, она заслужила. Да и он Грюмнёрэ — чего с него взять. Но вот Призрак Млада ему спускать не собиралась. Не стало его привычной тяжести на поясе, и оттого она чувствовала себя почти безрукой. Спутники смотрели на неё с удивлением и неодобрением: чего так убиваться, меч и меч. Пусть даже и хадымской работы. Лишь Хальвдан, может, понимал её лучше других. Но находиться с ним рядом после того, что она учудила в «Барсучьем хвосте» стало вовсе невмоготу. Постоянно казалось, что он глядит с насмешкой и вот-вот припомнит ей всё в самых красочных выражениях во всеуслышание. Но дни шли за днями, а верег молчал. И почему-то это тоже злило. И чтобы не выплёскивать раздражение на всех вокруг, Млада держалась наособицу. Чаще всего ехала позади, накинув капюшон, и лишь наблюдала за остальными. Редко когда обменивалась парой слов с Веданой или Роглом. Хальвдана сторонилась, а с Зореном ей и вовсе говорить не о чем. Жрец от того не больно-то страдал. Ему, наконец, удалось снова сблизиться с сыном настолько, насколько тот позволил. Поначалу Зорен на привалах учил его держать силу в узде, чтобы в случае чего не выпустить тварей из Забвения. Они уходили из становища когда надолго, когда нет, а возвращались всегда уставшие, будто десяток вёрст по лесу отмотали. Млада пару раз тайком следила за ними, не обращая внимания на ворчание сестры. Думается, Рогл в эти моменты чувствовал её, но вида не подавал. Ничего особенного они не делали. То сидели на земле с закрытыми глазами и дышали нарочито ровно и глубоко, то просто разговаривали. Зорен торопился, боясь, что не успеет обучить сына всему. Время бежало для него слишком быстро: каждый день его покидала молодость, и все прожитые взаймы лета отчётливее поступали на остроносом лице. И когда небольшой отряд добрался-таки до Холодного Гребня, от молодого жреца уже не осталось и напоминания. Неглубокие пока морщины изрезали его кожу, в волосах появились нити седины… |