Книга Отравленный исток, страница 78 – Елена Счастная

Гонец, отправленный вперёд, чтобы предупредить Градислава, должен был приехать в его детинец несколько дней назад. Но князь не выслал навстречу сыну никого, чтобы оказать должное уважение и почтение. Стало быть, хоть и помог дружиной в бою с вельдами, а обиды всё одно не забыл. Радушного приёма ждать не приходится.

Побуревшие от дождя и солнца остроги детинца вынырнули из-за пригорка суровыми стражами. Они щерились бойницами, в которых то и дело мелькали часовые. У ворот стояли ещё двое, молодые и крепкие, как ясени. Они вышли навстречу гостям, оглядели вставшего впереди своих людей Кирилла серьёзно, даже въедливо — неужто отец их не предупредил?

— Ну, пропустите или я к отцу проехать разрешения должен просить? — скучающим тоном поинтересовался тот.

Стражники едва заметно побелели и мельком переглянулись, одновременно делая шаг назад. Значит, всё же сказали им, что княжий сын должен со дня на день нагрянуть. На душе полегчало.

— Проезжайте, как же, — бодро проговорил часовой, наклоняя голову. — Батюшка твой, княже, требовал, как пожалуешь, сразу к нему проводить.

— До покоев гостевых сначала проводите, — Кирилл проехал мимо, не глядя на него. — И велите баню растопить. Я в грязи по шею не намерен с отцом встречаться.

Гридни молча, с явным превосходством поглядывая на часовых, последовали за ним. Особенно Лешко перья распустил, давно, видно, по носу не получал за заносчивость. И ничему-то его жизнь не учит.

Кирилл спешился, заехав на двор. И если закрыть глаза, можно было бы подумать, что оказался в Кирияте. Так же шумели кмети и отроки у дружинных изб, так же раздавался из-за стены голос города. Только пахло по-другому. Потому как не в каменном доме жил Градислав, а в огромном срубном тереме, как его отец да и другие, далёкие, пращуры. Веяло от него теплом и уютом нагретых солнцем брёвен. Резные узоры украшали окна опоры высокого крыльца и конёк крыши над чертогом. Кирилл знал их до мелочей — уж сколько раз разглядывал в детстве. С тех пор ничего не поменялось. Зато гридни и Лешко глазели по сторонам, будто никогда таких домов и не видели. За княжеским теремом стоял второй, женский, и соединял их крытый проход, которого не видно было за густыми зарослями черёмухи. Когда-то там жила мать со своими чернавками и младшими сёстрами, что пожелали поехать с ней в земли её жениха да так и осели в Новруче. А после смерти княгини там остались только дочери, Лада и Весняна. Кирилл не видел их столько же лет, сколько и отца. Верно, они уж давно повыходили замуж да родили сыновей.

Не успел ещё Кирилл со спутниками подойти к терему, как навстречу им со внутреннего двора вышли отроки, чтобы забрать лошадей да проводить гостей в хоромы.

А за отроками шествовал Найрад — княжеский бастард, после ссоры с Кириллом провозглашённый владыкой полноправным его сыном и наследником. Тогда он был ещё совсем мальчишкой, сопляком, который не знал, с какого конца за меч браться. А теперь погляди — солидный муж. И бороду отрастил, и шрам на виске получил где-то — уж не сам ли Градислав чем тяжёлым сгоряча огрел? С него станется. Не слишком-то высокий, с вьющимися тёмными волосами и простоватым круглым лицом, наружностью Найрад пошёл, видно, в мать. Не смогла благородная кровь Градислава победить кровь дочери захолустного боярина. Кирилл никогда её не видел и видеть не желал, считая, что это из-за неё и её ублюдка княгиня расхворалась, а затем и вовсе слегла. Подкосило ее хрупкое здоровье известие о том, что у любимого и чтимого ею мужа, оказывается, зазноба давняя в дальнем городе княжества была. Да ещё и сын. Она тяжело оправлялась от последних родов, в которых умерла её третья дочь, а до конца так и не оправилась.