Книга След бури, страница 72 – Елена Счастная

Он и держался. И только сегодня снова замелькал перед глазами, будто что-то не давало ему покоя.

Так они и ходили друг за другом: Млада у княжеского шатра, вельдчонок — поодаль, как провинившийся щенок — пока косые взгляды гридней не стали слишком уж частыми и угрожающими.

— Ты чегой тут шастаешь? — негромко, но ровно так, чтобы его услышали, буркнул один из стражей, когда Млада в очередной раз прошла мимо якобы по неотложным делам.

— С каких пор нельзя стало возле княжеского шатра ходить? — прошипела та в ответ.

— Глаза уже все измозолила, — устало отвернулся гридень. — И чего тебе на месте не сидится? Княже тебя звать не приказывал, вот и не телепайся тут без дела. Он сегодня дюже злой.

Млада лишь раздражённо передёрнула плечами, глянув на Рогла. Лучше и правда пойти отсюда подобру-поздорову. А то ещё, глядишь, решат, что они с вельдчонком удумали недоброе. На счастье, только что в лагерь вернулись с рыбалки кмети — и теперь громко гомонили у западной окраины лагеря. Махнув Роглу рукой, Млада пошла к ним: может, порасскажут чего интересного. Оказалось, парни притащили всего-то с десяток тощих плотвичек: да и те, видно, попались на позаимствованные у деревенских удочки с большой зимней голодухи. Зато хвалились ими кмети, как самыми настоящими налимами, и тут же на ближайшем костре решили сварить ухи.

Медведь, хитро улыбаясь Младе, помешивал бурлящую в котелке похлёбку и, когда та сварилась, ей первой принёс дымящуюся ароматным варевом плошку. В мутной жиже то и дело попадалась чешуя, но сама уха на удивление оказалась вкусной. Парни ещё долго хохотали у костра, вспоминая румяных деревенских девчонок, рыбалку и подтрунивая над Медведем, который едва не по колено провалился в полынью, когда случайно ступил мимо берега и своим весом проломил даже надёжный в середине зимы лёд. Теперь его сапоги сушились у огня. Кметь на шутки только отмалчивался, позволяя остальным посмеиваться над собой. Они же не со зла.

— Зря ты с нами не пошла, — подтолкнул Младу в бок рыжий Власко. — Может, улыбалась бы сейчас, а не сидела мрачнее тучи. Что, неужто наша уха по вкусу не пришлась?

— Дюже хороша уха, — отозвался незнакомый чернявый, будто вымазанный дёгтем, парень, сплёвывая чешую на снег. — Ажно руки повару оторвать охота.

— А тебя не спрашивали, — набычился Власко. — Не хошь — не жри.

— Хороша уха, — Млада улыбнулась и коротко тронула кметя за руку. А то ещё, чего доброго, подерутся.

Власко кивнул в её сторону и победно глянул на чернявого:

— Бабе-то, ей всегда видней, вкусно аль нет! Бороду свою жуй в другой раз.

Парни хохотнули.

Млада засиделась с ними допоздна, оперевшись спиной о плечо Медведя, который лишний раз старался не шевелиться и иногда склонялся к её затылку, будто хотел что-то сказать, но в последний миг решительность оставляла его. Было тепло и спокойно. Первый раз за весь день. А уехавшие с утра вереги так и не вернулись.

Однако гости всё же пожаловали, причём те, кого и ждать-то не ждали без сопровождения. Когда в лагере уже поднялась обычная перед ночным затишьем суета, примчался дозорный, всем желающим на ходу сообщая, что ни с того, ни с сего приехал большой отряд древнеров под предводительством старшего сына всем известного Наяса — Маха. Млада слышала об особо почитаемом предводителе одного древнерских родов, и ей даже стало любопытно глянуть на его отпрыска — уж, верно, тот похож на отца. И потому она отправилась туда, где теперь царило самое большое оживление вокруг подкрепления, прибывшего так внезапно, да ещё и на ночь глядя.