Книга Молия, страница 107 – Маргарита Серрон

Филька открыл слипающиеся глаза, кто-то не по-детски барабанил в дверь. Каждый звук в его еще пьяной, но уже сильно больной голове раздавался набатом. Он с трудом поднялся и подошел к двери, чтобы открыть щеколду, которую ночью почему-то закрыл. Кого здесь бояться?

— Профессор, глаза открой, пять утра, пора вставать.

Перед его расфокусированным взглядом стояло двое мужчин. Одного он точно знал, но не мог вспомнить откуда, а второй ему был незнаком.

— Матвей, веди его под холодный душ, а я кофе сделаю.

В виду случившихся событий, Киан и Матвей объявили временное перемирие и объединили свои усилия, чтобы найти Молю. Всю дорогу до поселка они с Матвеем спорили, рассматривая все варианты случившегося. И под конец, увидев дом, где спал ни о чем не подозревающий Филя, они решили его навестить и устроить допрос. Как Киан и предполагал, Макса дома не оказалось. Он обыскал полки кухни и нашёл в аптечке бинт. Затем он обработал свою рану на голове, стоя перед зеркалом. Затем перебинтовал голову, чтобы обезопасить окружающих от своей крови.

— Это произвол, насилие, я не могу в холодной воде купаться! — Филя вопил во все горло. Хорошо, что дом стоял в отдалении от поселка. Можно было проводить допрос в любой форме.

— Ну что готов к разговору?

— А ты мне сразу Киан не понравился, я и Мольке сказала, что не в того влюбилась, а она мне как сестра, я за нее …

— Повтори, что ты сказал? — Киан хотел еще раз услышать фразу, которая резанула ему ухо.

— А что я сказал, ничего такого, — Филя понял, что выдал чужую тайну и ему совсем стало плохо на душе. Сначала вечером они с Максом набросились на Молю ни с чего, а когда она ушла вместо того, чтобы бежать за ней — сцепились между собой, чуть до рукоприкладства не дошло. Что с ними происходит? Все вышло из-под контроля.

— Ты сказал, что, Моля в меня влюбилась — это правда?

— Не знаю, у меня болит голова, ничего не знаю, — Филя стал юлить. Киан психанул, у него не было больше сил вытягивать правду из упертого профессора в то время, когда Моле могла угрожать опасность. Он схватил Фильку за грудки и посмотрел ему в глаза, прожигая взглядом его роговицы. Матвей стоял рядом и не понимал, что происходит. Профессор уже не орал, а лишь жалостливо скулил от боли. Когда Киан его отпустил, он упал без сил. Организм, подорванный пьянкой и болезненным воздействием, решил отключиться.

— Ты что с ним сделал? Ты его убил?

— Нет, он жив, просто устал. Два часа не будет ничего видеть, а потом зрение восстановится.

— Охринеть, да это похуже средневековой пытки будет.

— Я тебе говорил, что я рожден не для того, чтобы милость раздавать. Что замер, неси его в кровать, проспится и все будет нормально, просто ожег роговиц глаз. Не смертельно.

— И ты еще Макса извращенцем называл, да на себя посмотри.

Когда Матвей ушел, Киан задумался. Он сидел за столом, глупо улыбаясь своему отражению в темном окне. Его лицо светилось радостью. Моля в него влюбилась. Это правда, которую она тщательно скрывала от него, доверяя только своим друзьям. Ну и что это ему дает? Она и так согласилась ему помочь, почему же так хорошо на душе и хочется улыбаться?

— Киан, ты похож сейчас на майскую розу, что, так нравится пытать людей? Кайф ловишь? — Матвей вернулся, находясь все еще под впечатлением от увиденной сцены.