Книга Молия, страница 144 – Маргарита Серрон

Она встала и на цыпочках подкралась к кухонной двери, которая была приоткрыта. От удивления ее глаза округлились до размера блюдец.

— Кианушка, вот ты значит судьей работаешь, судьбы человеческие через тебя проходят, как через сито, а вот думал ли ты, что и твою судьбу можно взять и вот так, — пьяный Филя сделал неприличный жест рукой и выразительно посмотрел на своего собеседника, — Пустить под откос?

— Думал, Филя, только сделать это не просто и не многие отважатся на это.

— Ага, и что мы наблюдаем, полнейшую все-доз-во-ен-ность, но управа она там, для всех, — Филя поднял руку с вытянутым указательным пальцем высоко вверх. А затем хотел уже было кинуться в объятия Киана, но вовремя спохватился, — Помню, помню, не любишь прикосновений, близко не подходить и не дотрагиваться, а то и вмазать можешь. А я вот тоже, Кианушка вмазать могу. Не за себя, себя мне не жалко, копайся в моей памяти, жги глаза, а вот за Молю — могу и ударить, она мне как сестра, нет, она мне как бывшая жена, родственница, которая не может ей быть, потому что мы не расписаны. Короче, родной она мне человек.

Моля не выдержала и зашла в комнату. Ей уже надоел бред, который нес профессор.

— Филя, ты болтай, да не заговаривайся. Какая я тебе жена? Что ты несешь?

— Ой, Молечка, а мы тут болтаем, за тебя переживаем. Ты как? Поешь мяско в горшочках.

— Филя, ты за себя переживай, завтра будешь целый день больной лежать и страдать. А я смотрю, самогонка просто чудеса творит, границы стирает, людей сближает.

Киан встал из-за стола и нетвердой походкой хорошо выпившего человека подошёл к землянке. Затем он схватил ее и посадил себе на колени, не обращая внимание на ее протесты. Моля почувствовала, что весь мир перевернулся. Неужели все так просто. Вот ее любимый мужчина, пьяный, но такой довольный, держит ее в своих объятиях, как ни в чем не бывало. Кажется, он счастлив. Домашняя обстановка, накрытый стол, пустая болтовня с другом, который еще час назад был врагом. Она сегодня не ударялась головой? Ей это не мерещится? Что творится в этом доме?

— Моля, посмотри на меня, мне Киан все объяснил. Он сейчас в отпуске, поэтому может немного себе позволить расслабиться. Это как поход в парк с аттракционами, вот — колесо обозрения, а вот — тир, а вот — мертвая петля. Молечка, что ты хмуришься?

— Значит, парк развлечений, а аттракцион под названием «достань из могилы полуживую Молю и ее друга» — это вместо комнаты ужасов? Да, Киан?

— Моля, ты все переворачиваешь, это метафоры, выпей самогоночки и сразу поймешь, о чем мы уже час беседуем с Кианчиком, проще нужно к жизни относиться, про-ще. Что ты все усложняешь?

— Быстро ты Филя поддаешься влиянию, не лез бы ты туда, куда тебя не просят. Что Киан, развлекаешься? Тасуешь колоду с человеческими жизнями? Поздравляю, манипулятор из тебя замечательный, первоклассный.

— Я знаю, это мое призвание. Я всегда был лучшим. Я умею из людей правду вытаскивать, чего бы мне это не стоило, — Киан хоть и был пьян, но чувствовал, как обстановка на кухне накаляется до взрывоопасного состояния. Моля почему-то злилась. Все хорошее настроение, которое он по крупицам собирал весь вечер, пытаясь отыскать удовлетворение от простых посиделок за столом с другом, который был ему не друг, летело в тартарары с появлением девушки. Кого он здесь пытался обмануть? Он не смертный человек и никогда им не будет. Он умеет только загибать и подчинять чужую волю во имя законов, которые держат его мир в равновесии. И ему не понять простые человеческие слабости в виде пьяных разговоров по душам или дружеских объятий. Ему все здесь противно, начиная от еды, заканчивая людишками с их низменными, легко читаемыми желаниями.