Книга Второй шанс для мачехи, страница 57 – Айли Иш

Жар почувствовался там, внизу, между крепко сведённых ног, отозвался покалыванием в животе и дрожью в теле.

Альфидия ощутила, как его рука скользнула под сорочку, дотрагиваясь внутренней стороны колена, стала медленно подниматься вверх поглаживающим ласковым движением, обжигая кожу интимным прикосновением.

Его рука двигалась по внутренней стороне бедра всё выше и выше, превращаясь из обжигающего в опаляющее.

И когда он был близко, Альфидия почувствовала, как её будто бы окунули в холод. Страх, дремавший где-то в груди, прячущийся от её сознания, проснулся сам, памятью тела. Она замерла статуей, перестав дышать, уставилась в потолок, будто её всю вывернуло наизнанку.

И она вспомнила губы, руки, прикосновения: мерзкие и отвратительные. Те, что она не хотела помнить, что хотела вычеркнуть из своей жизни и никогда не возвращаться.

Графиня не услышала своего болезненного испуганного стона, не заметила, что Калистен замер и стал вглядываться в её лицо.

— ...Альфи, Альфи, — донёсся будто сквозь вату его голос.

Альфидия повернула голову в его сторону, поймав обеспокоенное выражение лица и попыталась улыбнуться, но губы совсем не слушались, её мелко потряхивало, сердце стучало болезненно через раз.

— Альфи, — Калистен сжал её лицо в своих руках, наклоняясь низко и заглядывая в широко раскрытые глаза. — Что такое? Где болит?

А она лишь коснулась груди. Там болит, очень больно и страшно. Это оказалось сильнее, чем она думала. Почему она испытала это с ним? Ведь Альфидия хотела его прикосновений, привыкла к ним, почему же сейчас всё вышло таким образом? Её чувства к нему должны были быть сильнее прошлого!

— Прости, у тебя сегодня был такой тяжёлый день, ты напугалась, а я тут… — он нервно выдохнул, отведя взгляд.

И что-то внутри сломалось. Нет, пусть он не отворачивается, пусть не отстраняется, пусть не оставляет её одну!

Альфидия вцепилась в мужа как только он попытался отодвинуться.

— Я буду, я готова, — тихим дрожащим шёпотом заговорила графиня, пытаясь проглотить горький тугой ком в горле, от слёз всё стало размытым.

В голове билась одна болезненная мысль — лишь бы он не оставлял её.

— Нет, Альфи, мы не будем, — он попытался уложить жену в кровать удобнее и накрыть одеялом.

— Я буду выполнять супружеский долг, я могу, — со всхлипом сказала графиня.

Она сделает всё, что он захочет, пусть только не уходит, не оставляет, пусть простит ей её слабость. Альфидия не хочет его потерять. Нет, она боится его потерять!

— Альфи, — строго сказал граф, ложась рядом и притягивая её к себе. — Сегодня ничего не будет.

— Но…

— Ты беспокоишься обо мне? Не стоит, Альфи, я воин, я побывал в стольких сражениях, а сколько раз я был на волосок от смерти. У меня хорошая выдержка и я умею ждать. Сегодня был тяжёлый день для тебя, не надо себя заставлять.

— Но я… — она всхлипнула ему в грудь, чувствуя, как едкое чувство вины наполняет лёгкие.

Альфидия не могла рассказать ему почему среагировала так, не могла поделиться тем ужасным опытом, не могла доверить самый страшный период своей жизни и из-за этого чувствовала себя предательницей, потому что между ними встала её уродливая тайна.

А что будет, если он узнает? Она ведь убила его, он умер у неё на глазах!

И графиня справедливо несла за это наказание, раскаивалась. Всё, что было с ней — заслужено!