Книга Четвертое королевство, страница 137 – Ана Эм

Она ожидала слезы и долгие прощания, но команда лишь провела минуту молчания. Зачем, Амора не поняла. Все тихо стояли, развернувшись к морю и склонив головы. После Дэмиан начал что-то говорить, но Амора не стала слушать, и старик отправил ее на кухню чистить картошку. Все так или иначе вернулось в норму. Словно и не было никакого нападения ночью. Словно пираты едва ли не каждый день теряют членов своей команды и вообще давно распрощались с жизнью, готовые встретить смерть в любую минуту. Амора не разделяла подобного хода мыслей. Да, смерть незнакомых ей людей, да и знакомых тоже, никак ее не тронула, но вчерашняя ночь знатно ее напугала. Она не собиралась умирать в ближайшее время, и уж тем более мириться с тем, что это было неизбежно.

Схватив последнюю сардину за хвост, Амора запрокинула голову назад и отправила малышку себе в рот, облизав пальцы. Затем отставила тарелку на пол рядом и взяла стеклянную бутылку с водой. На лестнице раздались шаги, а спустя мгновение в кухне появился старик. Калем плелся за ним следом. Одна половина его лица была сплошным синяком, но парень выжил. Амора все еще с трудом могла понять, как и старику это удалось. На нем даже царапинки не было.

— Доброе утро. – помахал Калем Аморе, направившись к центральному столу. Теперь им со стариком придется готовить еду на всю команду. Бедняги.

Амора одарила парня милой улыбкой и кивнула, поднося бутылку к губам. Старик с другого конца кухни недовольно забормотал что-то вроде «на этой кухне принято отвечать», и русалка закатила глаза, вздохнув.

— Доброе. – протянула она Калему и сделала глоток воды.

Парень улыбнулся шире и принялся усердно нарезать что-то. Старик подошел к Аморе, чтобы взглянуть на ее прогресс, но увидев два нетронутых ведра, шумно вздохнул. Проклятье слетело с его губ, и он пододвинул к себе еще одну табуретку, разместившись напротив Аморы. Та и бровью не повела, когда старик сам начал чистить картошку.

Не глядя в ее сторону, он завел разговор. Сначала о погоде, потом о всякой всячине. Позже начал спрашивать Амору, как называются те или иные предметы вокруг. Русалка не противилась этому. Даже наоборот, старалась говорить со стариком как можно больше, совсем не замечая легких улыбок и взглядов, что Калем бросал в их сторону. Она в общем то была и не против того, что он знал о ее плохом эсумийском. Он в любом случае уже догадался вчера ночью, когда она просила его пропустить ее в каюту капитана.

Когда старик отошел с ведром начищенной картошки, Калем подошел к Аморе и шепотом спросил:

— Ты нашла то, что тебе было нужно?

Амора кивнула.

— Да, но он поймать меня.

Калем нахмурил свои темные брови, присев на корточки рядом с ней.

— Если так, то почему он не наказал тех, кто был на дежурстве? Мы же все-таки упустили тебя из виду.

— Не знаю. – она пожала плечами, отхлебнув еще воды из своей бутылки. – Может, он считать нападение достаточный наказание.

Парень слегка улыбнулся.

— Он посчитал достаточным наказанием. – исправил тихо, и Амора повторила предложение слово в слово. Ей все еще плохо давались эти чертовы окончания.

— Думаю, ты права. – согласился Калем, и на мгновение его лицо помрачнело. – Рад, что ты выжила.

Амора знала, что в такие моменты по правилам этикета следует принести соболезнование, но она терпеть не могла правила и считала высшим лицемерием высказывать сожаления о смерти тех, кого и сама вполне могла убить. Так что, она ограничилась правдой, которую действительно чувствовала: