Книга Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь, страница 34 – Нинель Верон, Елена Абернати

Выжить. Во что бы то ни стало.

Скуля от боли и унижения, я отстранилась от стены и пошла на дрожащих лапах в свою комнату. Правая передняя горела огнем, я припадала на нее, пригибалась. Каждый шаг отдавался пульсирующей дрожью в теле.

Я не могла оторвать взгляд от братьев. Два остова ледяного спокойствия и безудержной ненависти. Их холодные, безжалостные глаза следили за каждым моим движением.

Стараясь не приближаться к вурдалакам, я обошла их по дуге, чувствуя, как страх сковывает сердце. Шерсть встала дыбом от незримого давления, от силы, исходящей от них.

Наконец я подошла к зияющему черному прямоугольнику двери. Запах тьмы ударил в ноздри, заставив содрогнуться. Подгоняемая ужасом, я шагнула внутрь, и в следующее мгновение дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за мной.

Я пошатнулась, отпрянула, споткнулась о собственные слабые лапы и рухнула на твердый холодный пол.

Удар отозвался свежей вспышкой боли во всем теле. Я лежала, беспомощно раскинувшись, втягивая в себя пыльный, затхлый воздух, и тихо, безнадежно скулила, чувствуя, как по щекам из-под закрытых век текут горячие слезы.

Я оказалась в ловушке, одна, в полной темноте. Объятая страхом, с двумя монстрами по ту сторону двери.

Я поджала лапы, оставаясь лежать там, где упала. Огляделась, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы мне помочь.

Мое жилище оказалось весьма тесным: комнатка без окон и с одной дверью.

Постепенно зрение привыкло к темноте. Слабый, едва уловимый серый свет просачивался откуда-то сверху. Этого было достаточно, чтобы из мрака проступили очертания малочисленной мебели.

На противоположной стороне виднелся небольшой шкаф-пенал. Рядом, в углу, темнел проем, скрытый тяжелой грубой тканью вместо двери, — туалет. Слева у стены стояла низкая металлическая кровать без постельного белья, лишь с тонким матрасом, от которого пахло пылью. Прямо над кроватью расположились полки, доверху забитые ветхими книгами в потертых переплетах.

Справа, на небольшом столике, я заметила глиняный кувшин и такой же стакан. Меня мучила жажда, но я все еще оставалась в облике волчицы. Не могла просто подойти к столу и попить. Раны на лапах саднили, и мне хотелось скулить от боли. Я осторожно начала вылизывать их, надеясь, что это поможет. Но они заныли только сильнее, и слезы вновь навернулись на глаза.

Тишина, наступившая после оглушительного хлопка двери, была жуткой и давящей. Она обрушилась на меня материальной тяжестью, пригвоздив к полу. Я не могла сдвинуться с места, вслушиваясь в стук собственного сердца — гулкий, учащенный. В единственный звук в этой немой черной пустоте.

Боль была моей спутницей. Она пульсировала в поврежденной лапе, не давала дышать полной грудью, жгла шею под грубым ошейником. На меня накатила тоска, такая сильная, что захотелось выть.

Маршал, человек, которого я посчитала своим союзником, оказался вовсе не тем, кем я хотела его видеть. Он предал меня, и я не могла понять почему. Лучше бы он остался моим врагом, чем стал истинной парой!

Сердце разрывалось от боли и разочарования, но все мои мысли занимало только одно — жажда. Взгляд снова и снова возвращался к кувшину на столе. Собрав всю свою волю, я с трудом поднялась. Лапы подкашивались, голова кружилась. Уперлась мордой в столешницу — кувшин был тяжелым. Попыталась подтолкнуть его носом, но он лишь ударился о стакан, и этот звук показался оглушительно громким в гробовой тишине.