Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 18 – Кассиан Маринер

Он вдруг перехватил мою руку. Я дернулась, но его хватка была железной. Он перевернул мою ладонь ладонью вверх. Мои пальцы были красными, воспаленными, с въевшейся грязью. Ногти обломаны.

— Твои руки, — сказал он, разглядывая их с брезгливостью лекаря, осматривающего язву. — Они слишком нежные. Кожа тонкая. Через два дня такой работы ты сотрешь их до мяса и кровь испортит дерево.

Он отпустил меня, подошел к шкафу и достал маленькую баночку из белого фарфора.

— Мажь этим, — он бросил баночку мне. Я поймала ее на лету. — Каждые два часа. Это жир барсука с травами. Вонь жуткая, но заживляет быстро. Испортишь мне балку кровью — вычту из жалования, которого у тебя нет.

— Спасибо, Мастер, — пробормотала я, прижимая баночку к груди.

— Не благодари. Это забота об инструменте, а не о тебе. Возвращайся к работе. У тебя осталось меньше половины срока, а ты даже не снял верхний слой патины.

Я вернулась к своему бревну и открыла баночку. Запах действительно был резким и горьким, но когда я нанесла мазь на саднящие пальцы, боль мгновенно утихла, сменившись приятным холодком. Этот холодный, высокомерный демон... он заметил, что мне больно и дал лекарство.

Я посмотрела на его прямую спину. Кем бы он ни был, изгнанным богом или сумасшедшим мастером, в нем было что-то, что притягивало, как магнит притягивает железную стружку.

Я снова взялась за работу. Теперь движения стали увереннее. Я представляла, что я — это он. Что я не тру, а глажу зверя.

* * *

День сменился вечером. Вечер — ночью. Я работала при свете масляных ламп. Тени плясали по углам мастерской, превращая инструменты в чудовищ. Хань Шуо ушел час назад, бросив короткое: «Не спать, пока не закончишь треть».

Я была одна и мне нужно было... мне нужно было выйти. Проблема, о которой не в героических легендах. Проблема естественной нужды. В доме было две уборные. Одна — хозяйская, в Западном крыле, куда мне вход заказан. Вторая — во дворе, за конюшней.

Выглянула во двор. Темнота, хоть глаз выколи. Дождь снова начал накрапывать. Я прокралась через двор, стараясь не шуметь, но когда я возвращалась, то увидела свет в окне бани. Кто-то мылся.

Я замерла в тени колонны галереи. Через рисовую бумагу окна был виден силуэт. Мужской силуэт. Это был Хань Шуо. Он стоял в профиль. Я видела, как он опустил голову, подставляя волосы под струю воды из ковша. Видела широкие плечи, узкую талию. Он был сложен идеально, как статуя древнего воина. Но на спине...

Я прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть.

На его спине, вдоль позвоночника, тянулся шрам, похожий на ожог от молнии. Ветвистый, уродливый рисунок, светящийся в темноте тусклым, багровым светом, словно под кожей тлели угли. След падения с Небес? Клеймо изгнанника?

Он вдруг резко повернул голову в сторону окна, словно почувствовал мой взгляд. Я присела, вжавшись в пол. Сердце колотилось где-то в горле. Если он меня заметит... если поймет, что я шпионю...

Я просидела так, не дыша, целую вечность. Звук плеска воды прекратился, скрипнула дверь бани. Шаги простучали по деревянному настилу, удаляясь в сторону Западного крыла. Только тогда я решилась встать. Ноги дрожали.

Вернулась в мастерскую, к своей балке. Но образ светящегося шрама стоял перед глазами. Ему больно. Этот человек, который кажется сделанным из льда и стали, носит на себе печать постоянной боли. Я посмотрела на черное дерево балки.