Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 51 – Кассиан Маринер

— Жить буду, — мой голос был слабым, хриплым, горло пересохло. Она тут же вскочила, налила воды из кувшина и поднесла чашку к моим губам.

— Пейте медленно.

Я пил, глядя на неё поверх края чашки. Теперь между нами висела тайна. Я знал, кто она, она знала, что я знаю, но мы продолжали играть в эту игру. Почему? Потому что если мы произнесем это вслух, пути назад не будет. Мне придется либо выгнать её, либо признать, что я укрываю преступницу, а ей придется признать, что она живет в комнате мужчины.

— Рана... — начал я, когда напился. — Ты хорошо справился. Шов ровный.

— Я старался, — она опустила глаза. — Я использовал технику шва, как на обивке мебели, чтобы шрам был меньше.

Я усмехнулся. Только она смогла сравнить мою кожу с обивкой дивана.

— Спасибо, Лин... И.

Я намеренно использовал её мужское имя. Это был сигнал: «Мы продолжаем, всё остается как раньше. Пока».

— Мне нужно встать, — я попытался приподняться на локтях. — Сегодня двадцать третий день, нам нужно варить смолу.

Резкая боль пронзила руку, в глазах потемнело, и я со стоном рухнул обратно на подушки.

— Лежать! — Лин И уперлась руками мне в грудь, удерживая меня. — Вы никуда не пойдете, Мастер! Вы потеряли много крови. Если вы встанете, рана откроется.

— У нас нет времени лежать! — прорычал я, злясь на свою слабость. — Бай не будет ждать, пока я выздоровею. Понтоны должны быть готовы к вечеру!

— Они будут готовы, — твердо сказала она. В её голосе зазвенела сталь. — Я сварю смолу и покрою понтоны.

— Ты? — я посмотрел на неё с сомнением. — Это тяжелая работа. Котлы огромные, смола кипит.

— У меня есть рабочие. Тигр и остальные. Они будут делать то, что я скажу.

— Они не станут слушать мальчишку-слугу.

— Они станут слушать того, у кого есть печать Мастера, — она протянула руку к тумбочке, где лежала моя личная печать из нефрита. — Дайте мне её на один день, Хань Шуо. Я буду вашими руками и голосом.

Я смотрел на неё и поражался. Где та испуганная девочка, что пряталась под верстаком от грома? Передо мной стоял мастер.

— Хорошо, — выдохнул я. — Бери, но помни — рецепт смолы сложен. Если перегреть — она станет хрупкой. Если недогреть — липкой.

— Я знаю. Три части сумаха, одна часть масла тун, щепотка оксида железа. Варить до появления «пузырей рыбьего глаза».

Я слабо, но искренне улыбнулся.

— Ты запомнил.

— Я запоминаю всё, что вы говорите, Мастер, даже когда вы ворчите. — Она взяла печать и повесила её себе на пояс. — Отдыхайте. Шэнь принесет вам бульон. Я вернусь вечером с отчетом.

Она развернулась и пошла к двери. В её походке появилась новая уверенность.

— Лин И! — окликнул я её. Она обернулась. — Будь осторожен. Не обожгись.

— Я в огне не горю, — улыбнулась она той самой улыбкой с ямочками, от которой у меня защемило сердце.

* * *

Повествование от лица Лин И

Выйдя из комнаты Мастера, я прислонилась спиной к двери и выдохнула. Ноги дрожали. Командовать Мастером было страшнее, чем шить рану. Но времени на страх не было.

Я вышла во двор. Солнце уже встало, рабочие слонялись без дела, куря табак и громко переговариваясь. Увидев меня, выходящую из покоев Мастера (что само по себе было событием), они притихли.

— Где Мастер Хань? — спросил Тигр, сплевывая на землю. — Мы стоим уже час, работа сама себя не сделает.