Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 54 – Кассиан Маринер

— Какая... кипучая деятельность, — промурлыкал он, направляясь к нам. — И какой восхитительный запах труда. Мастер Хань, вы выглядите несколько... утомленным. Неужели наш скромный проект высасывает из вас жизненные силы?

Хань Шуо не поклонился. Он стоял, заложив здоровую руку за спину, а больную прижимая к боку под тканью халата.

— Труд облагораживает, Советник в отличие от придворных сплетен. Чему обязаны честью? Вы привезли нам еще партию гнилой сосны?

— О, вы всё так же язвительны. — Бай рассмеялся, прикрыв рот веером. — Нет, я приехал с инспекцией. Император беспокоится, срок близится, а на острове посреди озера Тайе до сих пор только сваи торчат из воды. Люди начинают шептаться, что Небесный Архитектор продает воздух.

— Передайте Императору, чтобы смотрел на реку через три дня, — ответил Хань Шуо. — Павильон приплывет к нему сам.

Взгляд Бая скользнул по огромным конструкциям крыши, стоящим на понтонах. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с уважением игрока, увидевшего сильный ход противника.

— По воде... — протянул он. — Остроумно. Очень остроумно, но рискованно. Любая волна — и подарок для наложницы Лан пойдет на корм рыбам.

Затем его взгляд переместился на Хань Шуо и застыл на его левом плече.

— А что с вашей рукой, Мастер? Вы держите ее так бережно. Неужели поранились?

— Неловкость с долотом, — солгал Хань Шуо, не моргнув глазом.

— Долото? — Бай улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — Или, может быть, лесные звери? Говорят, в предгорьях нынче небезопасно. Бандиты, волки… наемники.

Он сделал ударение на слове «наемники». Я похолодела. Он знал, что его наемники провалились, и также знал и то, что Хань Шуо ранен.

— Я умею справляться с вредителями, Советник, — голос Хань Шуо стал ледяным. — Будь то животные или люди.

— Рад слышать.

Бай резко повернулся ко мне. Я стояла за плечом Мастера, стараясь быть незаметной тенью.

— А, юный Лин И. Ты выглядишь возмужавшим. И... — его взгляд упал на мой пояс. На нефритовую печать, висевшую там на красном шнуре. Брови Советника взлетели вверх. — Нефритовая печать Мастера? У слуги? — он посмотрел на Хань Шуо с притворным шоком. — Мастер Хань, это неслыханно. Передача личной печати — это знак полного доверия. Или... знак того, что мастер больше не может держать инструмент сам?

— Лин И — мой заместитель, — отрезал Хань Шуо. — Он говорит от моего имени.

— Как интересно, — Бай подошел ко мне вплотную. Я чувствовала запах его духов — душный и обволакивающий мускус и жасмин. — Мальчик, который говорит голосом бога. Лин И, не хотите ли выпить со мной чаю? У меня в паланкине отличный лунцзин, собранный девственницами на рассвете. Мастеру нужно отдохнуть, а мне скучно пить в одиночестве.

Я посмотрела на Хань Шуо. Он едва заметно напрягся. Отказ был бы оскорблением, согласие — ловушкой.

— Идите, Лин И, — сказал Хань Шуо. — Окажите честь гостю, но помните, у вас только полчаса. Смола не ждет.

Это было разрешение и предупреждение: «Будь осторожен».

* * *

Слуги Бая мгновенно расстелили циновку в тени старой ивы, подальше от шума стройки, поставили низкий столик и достали фарфоровый сервиз.

Я села, подобрав ноги, стараясь, чтобы мой халат не натянулся на бедрах. Сердце колотилось как пойманная птица. Я сидела напротив человека, который заказал мое убийство.