Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 57 – Кассиан Маринер

— Он подозревает, — кивнул я. — Бай умен, у него звериное чутьё, но у него нет доказательств. Пока ты носишь мужскую одежду и печать Мастера, ты под моей защитой. Императорский закон гласит: «В доме мастера нет мужчин и женщин, есть только ранги». Пока ты мой заместитель, ты неприкосновенна.

— А если... если он попытается сорвать с меня одежду силой? Чтобы доказать?

— Тогда ему придется сначала пройти через меня, — я протянул руку и коснулся её щеки. Теперь я делал это осознанно, а не в бреду. — Лин Вань.

— Да?

— Я хочу сделать тебе подарок.

Достал из-под подушки деревянную шпильку. Я вырезал её, когда боль не давала уснуть. Это была простая шпилька из темного сандала, но на конце я вырезал крошечный бутон лотоса, готовый распуститься.

— Дерево живое, — сказал я, вкладывая шпильку в её ладонь. — Оно теплое и будет хранить твои волосы, когда... когда ты сможешь распустить их и быть собой.

Она взяла шпильку, как величайшую драгоценность.

— Лотос... — прошептала она. — Символ чистоты, растущей из грязи.

— Это ты, — сказал я. — Ты растешь в грязи этой стройки, но остаешься чистой. Носи её. Пока прячь под шапкой, но знай, что она там.

Она подняла на меня сияющие глаза.

— Я буду носить её всегда, Хань Шуо.

В этот момент между нами проскочила искра, которая могла бы зажечь лес. Я наклонился к ней, наши лица были так близко, что я чувствовал её дыхание на своих губах. Она не отстранилась, губы приоткрылись, глаза закрылись. Одно движение — и я поцелую её и нарушу все законы Неба и Земли.

Но в этот момент за дверью раздался грохот.

— Мастер! Мастер Хань! — кричал Тигр. — Беда!

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Очарование рассыпалось.

— Что?! — рявкнул я, вскакивая с кровати.

Дверь распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся бригадир.

— Понтоны! — хрипел он. — Кто-то открыл шлюзы выше по течению! Вода прибывает! Нас сносит!

Мы с Лин Вань переглянулись. Бай. Это был его прощальный подарок. Не удалось подкупить — решил утопить.

— Все на реку! — закричал я, забыв о боли. — Крепите тросы! Лин И, бери багры! Мы не отдадим реке нашу работу!

Мы выбежали в ночь, навстречу ревущей воде, оставив недосказанные слова и неслучившийся поцелуй в тишине комнаты. Но шпилька из сандала осталась зажатой в руке Лин Вань, как талисман против любой беды.

Повествование от лица Лин И

Ленивая и спокойная река еще днем превратилась в черного дракона, который вырвался из цепей. Мы бежали к берегу сквозь темноту, и рев воды заглушал даже стук моего сердца.

Воздух был насыщен сыростью и запахом тины, поднятой со дна. Шлюзы выше по течению открыли полностью, это было очевидно. Уровень воды поднимался на глазах, пожирая берег, кусты ивняка и наши мостки. Факелы рабочих метались во тьме, как испуганные светлячки.

— Держите! Навались! — ревел Тигр.

Я выбежала на мокрый песок и замерла от ужаса. Зрелище было катастрофическим, течение усилилось втрое. Огромные плоты, на которых стояли собранные конструкции крыши Павильона, плясали на волнах, натягивая канаты до предела. Пеньковые тросы, толщиной в руку, звенели как струны. Они были привязаны к вековым ивам на берегу, но деревья стонали. Корни одной из ив уже показались из земли, почва вокруг ствола трескалась.

Если дерево упадет или трос лопнет, понтоны унесет. Их разобьет о опоры городского моста ниже по течению. Месяц работы, императорский кедр, наша надежда — всё превратится в щепки.