Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 6 – Кассиан Маринер

Псов? Но я не слышала лая. Блеф.

— Я не бродяга! — прижала ладони к мокрому дереву ворот. — Я плотник! Я умею слышать дерево! Я прошел сотни ли, чтобы учиться у Мастера Хань Шуо!

Разразилась тишина. Затем короткий, сухой смешок, от которого по спине пробежали мурашки.

— Слышать дерево? Романтическая чушь для поэтов. Плотник должен знать геометрию, сопромат и иметь руки, которые не дрожат. Уходи, мальчик. Твоя ци слишком слаба, я чувствую твой страх даже отсюда. Ты промок, ты голоден, и ты жалок.

— Дайте мне испытание! — выкрикнула я отчаянии. — Любое! Если я не справлюсь, я уйду и умру под вашим забором, мне все равно! Но не гоните меня, не увидев, что я умею!

Створки ворот не шелохнулись. Но через мгновение внизу, у самой земли, с едва слышным щелчком открылась маленькая заслонка, предназначенная, видимо, для передачи писем или мелких посылок. Оттуда выкатилось что-то мелкое, рассыпавшись по мокрым камням мостовой.

Я опустилась на колени, не обращая внимания на грязь. Это были деревянные детали. Десятки, сотни крошечных брусочков, уголков, зубчатых колесиков и планок. Они были вырезаны из разных пород дерева: светлого клена, темного ореха, красноватой вишни. Все они перемешались в грязи.

— Это замок Тысячи Секретов, — произнес голос, теперь звучавший с ноткой скуки. — Мой ученик разобрал его вчера и не смог собрать. Я выгнал его. Собери его до рассвета. Если справишься — войдешь. Если нет — к утру ты должен исчезнуть.

— Но... — я растерянно смотрела на кучу деталей. Дождь заливал глаза. — У меня нет чертежа. Я даже не вижу, что это должно быть!

— У дерева есть память, — насмешливо отозвался голос, передразнивая мои слова. — Раз ты умеешь его «слышать», пусть оно тебе и подскажет.

Заслонка захлопнулась, и я осталась одна. Темнота сгущалась, дождь лил как из ведра. Передо мной в грязи лежала головоломка, которую не смог собрать ученик великого мастера, и у меня была лишь ночь, чтобы совершить невозможное.

Я сжала в кулаке мокрый брусок орехового дерева. Он был теплым на ощупь, словно хранил тепло чьих-то рук.

— Ну что ж, — прошептала я, чувствуя, как внутри просыпается холодная, злая решимость. — Поговорим.

Темнота была моим врагом, но дождь, как ни странно, стал союзником. Он смыл с меня остатки дорожной пыли и страха, оставив лишь дрожь от холода и предельную концентрацию.

Перебралась под узкий козырек ворот. Он едва защищал от ливня, но здесь хотя бы не текло прямо за шиворот. Я сгребла все детали в полу своего мешковатого одеяния, стараясь не потерять ни одной щепки. Если пропадет хоть один зубчик, механизм не сработает.

Разложила их на относительно сухом камне. Света не было, только бледное, призрачное сияние луны, изредка пробивавшееся сквозь рваные тучи. Закрыла глаза. Зрение здесь не поможет. В такой темноте глаза могут обмануть, приняв тень за паз. Но пальцы... Пальцы не лгут.

Взяла первую деталь. Клен. Гладкий, легкий. На грани едва заметная фаска. Вторая. Дуб. Тяжелый, пористый. Третья. Сандал. Тонкий аромат, переживший даже дождь.

Я начала сортировать их на ощупь. Отец учил меня этому в детстве, завязывая мне глаза шелковым шарфом. «Почувствуй плотность, А-Вань. Дуб упрям, он не любит изгибов. Ива податлива. Сосна трещит, если нажать не там».