Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 68 – Кассиан Маринер

Я закрыла лицо грязными ладонями и заплакала. Тихий плач постепенно стал громче, перетекая в рыдания, которые рвали мою грудь. Вся усталость, весь страх последних недель, вся боль от сокрытия правды, все это выплескивалось наружу.

— Я не могу… — шептала я сквозь слезы. — Я больше не могу… Это конец…

Рабочие, видя мою истерику, отошли подальше. Тигр увел людей, бормоча что-то о проверке владений. Мы остались одни среди руин. Я, маленькая жалкая фигура в мужской одежде, сидела в грязи, раздавленная чувством вины.

Хруст углей и шум шагов незаметно приблизились. На меня упала тень. Хань Шуо опустился на колени рядом со мной, прямо в черную жижу. Он бросил обугленную доску и взял меня за плечи.

— Лин И, — его голос был хриплым, но мягким. — Посмотри на меня.

Я мотала головой, не отнимая рук от лица. Я не хотела, чтобы он видел меня такой слабой и сломанной. Я виновна в том, что произошел пожар.

— Уходи, — всхлипнула я. — Выгони меня. Это из-за меня. Бай сжег склад, потому что я выбросила его подарок. Я только приношу несчастье. Без меня ты сможешь снова жить спокойно.

— Глупая, — сказал он. — Глупая, маленькая девчонка.

Он силой развел мои руки и поднял заплаканное, перемазанное сажей лицо. В глазах Хань Шуо стояла такая боль и такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Я прочувствовала все, что находилось внутри него.

Он достал рукав своей нижней рубахи, единственное чистое, что на нем осталось, и начал осторожно вытирать мое лицо, как будто стирал пыль с драгоценной вазы.

— Ты не приносишь несчастье, — говорил он тихо, стирая сажу с моих щек. — Ты принесла жизнь в эту гробницу. До тебя здесь жили только чертежи и гулял холод.

— Но панели… — я всхлипнула. — Твоя работа… Все сгорело…

— К черту панели! — вдруг выкрикнул он. — Это просто дерево! Оно растет в лесу! Мы вырежем новые! В этом нет никаких сложностей! — Он схватил меня за плечи и встряхнул, пытаясь меня таким образом успокоить. — Ты понимаешь? Когда я увидел огонь, то подумал, что ты там. Что ты присматриваешь за складом. Да, панели жалко, но твоя жизнь ценнее. У меня сердце остановилось, Лин Вань. Я — бессмертный, который забыл, что такое смерть. Но в этот миг умер от страха за тебя.

— За меня? — Я замерла, глядя в его глаза.

— За тебя. Если бы сгорел весь этот проклятый город, но ты осталась цела, то я бы построил его заново. Но если бы сгорела ты... мне тогда не нужен ни Павильон, ни Небо.

Он вдруг резко притянул меня к себе и обнял, прижимая к своей груди. Я уткнулась носом в его мокрую, пахнущую гарью рубаху, и слышала, как колотится его сердце. Так мог обнимать отнюдь не мастер ученика, а мужчина женщину, который чуть не потерял самое дорогое. Он зарылся лицом в мои волосы, с которых слетела шапка. Его руки гладили меня по спине, по плечам, успокаивая и защищая.

— Тише... тише... — шептал он. — Мы живы. Мы здесь. Это главное.

Я обняла его в ответ. Мои руки сомкнулись на его спине, как клещи.

— Хань Шуо... — прошептала я. — Я боюсь. У нас нет материала и нет времени.

— У нас есть мы. И у нас есть злость. Мы все сделаем. — Он отстранился, но не отпустил. Взял мое лицо в свои ладони, глядя прямо в душу. — Бай думает, что сломал нас, но это не так. Он забыл, кто мы.

— Кто?

— Мы плотники, Лин Вань. Мы умеем работать с тем, что есть. Если сгорел кедр — мы возьмем дуб. Если сгорел дуб — мы возьмем камень. Если нет камня — мы построим из пепла и крови. — Он поднялся и потянул меня за собой. — Вставай. Хватит слез. Слезами пожар не тушат.