Книга Пленница Повелителя песков, страница 28 – Елена Княжинская

— Джаным, ты не знаешь, о чем говоришь.

— Молчи! Ты как барабан: голос громкий, а внутри пустота. Ты сеешь смуту вместо того, чтобы поддержать отца в это сложное время.

— Поддержать? – возмутилась я. – В чем? В том, что он совершил ошибку, которую не знает, как теперь исправить?

Масуна подняла руку и что есть силы ударила меня. Щека загорелась, будто я кожей коснулась раскаленного на солнце песка. Эмоции, которые я так долго сдерживала, рвались наружу.

— Знай свое место, Асия! Не открывай дверь, которую ты не в силах закрыть. Ты слишком зазналась, но несколько дней в одиночестве на пресных лепешках и воде пойдут тебе на пользу. Подумай о своем поведении. Когда будешь готова извиниться перед отцом, позови меня.

Мачеха ушла, оставив меня наедине с моими мыслями и печалями. Выместила на мне свою боль и злобу, но вряд ли испытала облегчение. Если она и правда любила моего отца, то в каждой женщине так и будет видеть соперницу и никогда не обретет покоя.

Я вышла на балкон, понимая, что ближайшее время только с него смогу видеть людей. В том, что Масуна выполнит свою угрозу, я ни мгновения не сомневалась. Страшнее то, что мои слова так и не были услышаны. Я не владела красноречием, чтобы донести их смысл до отца, не обладала властью или влиянием, чтобы заставить слушать себя. Я была всего лишь женщиной, которая и за себя оказалась не способна постоять. Что говорить о спасении целого города.

О, духи пустыни, дайте мне сил понять, что правильно, а что ошибочно, как поступить, чтобы не пожалеть о своем поступке!

Могла ли я теперь хоть что-то изменить? Сегодня вторая ночь, отпущенная мне посланником Повелителем песка, а я даже из комнаты не смогу выйти. Хотя, даже будь я свободна, это ничего не изменило бы, поскольку я так и не приняла решение.

Дверь, конечно, не была заперта, но я чувствовала за ней нити чьей-то жизни. То была одна из верных Масуне служанок. Я узнала об этом, когда девушка принесла мне еду. В зале для трапезы сейчас ели рис с курагой и изюмом или табуле из булгура с зеленью. Может быть, это был шиш из мяса птицы, замаринованного со специями и приготовленного в печи. Как хорош он был с чесночной пастой! Мой ужин, как и обещала Масуна, состоял из двух лепешек, плоских, как луна, тонких, как кожа моих туфель, и кувшина воды.

Я не стала отказываться от пищи, пусть и такой скромной. Насытиться сейчас было важнее, чем проявить упрямство. Силы мне еще пригодятся. Закончив, выставила поднос за порог и закрыла дверь изнутри.

Предоставленная сама себе, я получила достаточно времени, чтобы обдумать ситуацию, в которой оказалась. Оглядываясь назад, восстанавливая в памяти слова, сказанные и услышанные, я поняла, что не испытывала стыда. Если о чем и жалела, так только о том, что слишком долго пряталась за стенами дворца, а после не нашла в себе силы открыто поговорить с отцом. Испугалась его гнева, но все равно испытала на себе его силу. Не наказание меня пугало, не еда, которой питались разве что нищие. Мое сердце было разбито. Вера утеряна. Будущее и вовсе представлялось рисунком на песке. Стоило подуть ветру, как он исчезал, а вместе с ним наши надежды и мечты.

Я и сама себе казалась такой же песчинкой, которая решила, будто может сравниться с ветром. Какая глупость! Какая наивность!