Книга Простая история, страница 21 – Рита Лурье

Он нервно трет пальцами глаза и торопится скрыться в своем кабинете, пока предательски вставший член не сделает ситуацию еще более неловкой, чем она есть. Он чувствует спиной взгляд Грин. Хорошо, что она не умеет воспламенять взглядом. Вряд ли она думает о чем-то хорошем. Джозеф прекрасно понимает, как странно себя ведет и как это выглядит со стороны.

Он пытается отвлечься на работу, но вместо этого гоняет одни и те же мысли по кругу. Он игнорирует телефон и после очередного уведомления сердито швыряет его в верхний ящик стола.

С этим пора завязывать. Нужно рассказать ей правду, чтобы у нее больше не было повода ему писать, зато возникло желание снова плеснуть ему кофе в лицо. Лучше не кофе, а кислоту. Джозеф вполне этого заслуживает, как ему кажется.

— Ну что еще? — рычит он, заслышав стук в дверь. И надо же было явиться именно ей — той, о ком он всеми силами старается не думать. Сил, как выяснилось, у него не так уж и много. После всего это попросту невозможно.

— Мне нужно с вами поговорить, — решительно заявляет она. Вопреки тому, как твердо звучит ее голос, она неуверенно топчется у входа в кабинет, уже изнутри.

Робость — совсем не в ее духе. И сейчас это все правда до боли напоминает сценку из порнухи про босса и секретаршу. Лучше бы Грин продолжала таскаться на работу в мешковатых толстовках, джинсах и пижамных штанах. Ее юбка вполне целомудренной длины, каблуки у туфель совсем невысокие, но все эти детали суммарно делают ее слишком соблазнительной. А сквозь ткань белой рубашки просвечивают соски.

Боже, за что, — мысленно стонет Джозеф.

— Я слушаю, — выплевывает он. Он украдкой размышляет, уместно ли швырнуть в нее каким-нибудь подручным предметом, чтобы вынудить побыстрее уйти.

— Мне жаль, — лаконично говорит она.

Он нервно барабанит пальцами по столу и понимает, что так усердствовал этой ночью, представляя, как нагибает ее во всех возможных позах, что теперь слегка побаливает рука. Дожили.

— Я раскаиваюсь из-за того, что сделала, — продолжает Иви Грин, потупив взгляд, как скромная воспитанница католического пансиона, — это ужасный поступок. Этого больше не повторится. Я хотела… поблагодарить вас за то, что вы меня не уволили.

— На колени, — говорит Джозеф, хотя планировал только подумать. Недосып играет с ним злую шутку, и эти идиотские слова вырываются сами собой. Ему по-прежнему очень хочется спать, но последние несколько часов он старался безвылазно сидеть в кабинете, избегая столкнуться с Грин, и не мог раздобыть еще одну порцию кофе. Утренняя ударная доза давно перестала действовать. Мысли путаются.

Реальность и грязные фантазии сливаются воедино. В этой фантазии она тоже пришла извиняться, а он заставил ее вымаливать прощение ртом. Но не словами.

Это катастрофа — признает Джозеф. У него только один выход — попытаться свести все в шутку. Он сцепляет руки на столе и всеми силами изображает того самого говнюка-доминатора, которым Грин его почему-то считает. Это помогает ему взбодриться. Но сложно не расхохотаться от абсурдности ситуации.

— Ты думала, что тебе все сойдет с рук? — понизив голос, спрашивает он, — тебе придется загладить свою вину.

— Чего-о-о? — на месте скромной монашки мгновенно появляется взбешенная фурия.

— Ты была плохой девочкой, тебе нужно преподать урок, — кажется, Джозеф слишком увлекся. Грин в один прыжок преодолевает расстояние до стола и замахивается туфлей. Ее ноздри раздуваются от гнева, а подведенные черным глаза готовы вылезти из орбит. Она похожа… похожа на того самого енота!