Книга Ртуть, страница 107 – Калли Харт

КАКОГО ХРЕНА?!

Ровно через две секунды я стояла в другом конце кузницы, вцепившись уже не в его волосы, а в свои собственные. О чем, блин, я только думала?!

Кингфишер смеялся себе под нос, вставая со скамьи и подбирая рубаху. Встряхнув ее, он натянул рукава, но через голову надевать медлил – остановился и взглянул на меня с восхитительной непринужденной улыбкой:

— Я не то чтобы в обиде… Но в следующий раз не забывай о границах. Теперь ты знаешь, где они проходят. Захочешь их перейти – и я с удовольствием присоединюсь к тебе по ту сторону. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Я постаралась не обращать внимания на мучительно жаркую волну дрожи, прокатившуюся от шеи вниз по позвоночнику.

— Следующего раза не будет! – отрезала я.

Улыбка Кингфишера сделалась еще шире, так что на одной щеке появилась маленькая ямочка. Охренительная ямочка. Почему я не замечала ее раньше? Он наконец нырнул в воротник головой, и через секунду покрытая татуировками грудь исчезла под черной рубахой.

— Как скажешь, Оша.

— О боги, можешь уже свалить отсюда? Ты сегодня просто несносен!

— Я должен проводить тебя до твоей комнаты.

— Я не хочу, чтобы ты меня провожал.

— Лейн оторвет мне яйца, если я отпущу тебя одну.

— Тогда пришли за мной Рэна.

Кингфишер пересек кузницу и остановился передо мной, смерив с ног до головы голодным взглядом. Я его таким раньше не видела. Это одновременно пугало и все еще возбуждало.

— Если я пойду звать Рэна, обещаешь дождаться его здесь, Оша?

— Да.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Я пошел.

— Спасибо!

Он вдруг наклонился и прошептал, почти коснувшись губами моего уха, отчего у меня опять закружилась голова:

— Скажи честно, неужели это было так плохо?

— Да!

Он рассмеялся – холодно и жестоко. А затем, как в прошлый раз, молниеносно приложил ладонь к моей груди:

— Бум-бум-бум-бум-бум. Как же быстро. Словно там вьется птичка-колибри. Сходи к лекарям, пусть обработают лисьи укусы, Оша. Ты же не хочешь потерять руку?

В следующий миг прямо у меня на глазах Кингфишер превратился в вихрь из черного песка и дыма.

Я провела полжизни, гоняя по Зильварену во все лопатки. Удирала от гвардейцев, от обворованных мной торговцев, от случайных прохожих, у которых подреза́ла кошельки. И я не только очень быстро бегала, но еще и обладала выносливостью, которая сейчас мне ой как пригодилась, потому что я понятия не имела, как долго придется бежать. Главное было как можно скорее добраться до цели, пока Кингфишер не обнаружил, что меня нет, и не бросился на поиски.

Заблаговременно собранный мешок с лямками подпрыгивал у меня на спине, но сейчас он был на десяток фунтов тяжелее, чем в тот момент, когда я только пришла с ним в кузницу. Перед выходом из спальни я сунула туда кое-что из одежды и немного еды. Сейчас там почти все пространство занимал мех – сосуд из тонкой выделанной кожи, под завязку наполненный водой. Еще вес прибавился из-за лиса, и, судя по звукам, доносившимся из мешка, пушистый мелкий засранец был не в восторге от тряски. Он заливался лаем всю дорогу, пока я мчалась по галереям дальше и дальше. Фейри мужского и женского пола шарахались в стороны и ругались мне вслед, когда я задевала их, вихрем проносясь мимо – скорее, скорее, так, чтобы не дать им времени понять, кто я такая. Любой здесь мог бы меня остановить и поинтересоваться, почему драгоценная добыча Беликона носится по дворцу, а не сидит в библиотеке, старательно изучая алхимическую премудрость ради их победы в гребаной войне хрен знает с кем.