Книга Ртуть, страница 149 – Калли Харт

Но ртути в кузнице не оказалось. Ни в банках, ни в колбах, ни в кувшинах, ни в тиглях. И каким образом, спрашивается, я должна решить, по мнению Кингфишера, его задачу, если он не соизволил доверить мне ни капельки ртути? Он что, думает, я воспользуюсь живым серебром для того, чтобы сбежать отсюда к хренам собачьим? И это при том, что я отлично усвоила недавний урок и мне бы не пришло в голову нырять в резервуар без своей реликвии…

«Здесь. Вот здесь. Здесь я…»

Тишайший шепот. Всего один голос.

Когда ртуть заговорила со мной во дворце Мадры, на меня обрушился целый хор, гулкое многоголосие. Сейчас же прозвучал лишь слабый шепоток. Пришлось закрыть глаза и сосредоточиться изо всех сил, чтобы разобрать слова. Ртуть была в кузнице, без сомнений. И совсем близко. Я обошла верстак, за которым работала, ощутила едва уловимую вибрацию и шагнула к стене.

Там, в самом углу полки над маленькой раковиной, полускрытая цветочным горшком, стояла серебряная шкатулка. Я отнесла ее на верстак, сняла крышку и рассмеялась, увидев, сколь малое количество ртути лежит на дне. Ртуть была твердая, но в жидком состоянии ее набралось бы от силы на пару чайных ложек. И это все, что Кингфишер соизволил выделить мне для работы? Я досадливо фыркнула, ухватила твердый металл щипцами и переложила его в самый маленький тигель, который удалось найти.

На этот раз разбудить ртуть – то есть трансмутировать ее из твердого состояния в жидкое – оказалось легче. Я просто мысленно протянула руку во тьму и щелкнула пальцами. Ртути было так мало, что от меня почти не потребовалось усилий. Только что она являла собой гладкий кусочек металла, а в следующую секунду уже перекатывалась серебристой блестящей лужицей на дне чугунного сосуда. Я бросила туда медальон и поморщилась, увидев, что ртути едва хватило, для того чтобы полностью его прикрыть.

Ничего не произошло.

Я подождала.

Тщетно.

«Здесь. Здесь. Я здесь, – зашептала ртуть своим единственным голосом. – Одна-одинешенька. Иди ко мне. Найди меня. Будь со мной».

Медальон не действовал. Не стал реликвией.

Я продолжила эксперименты, добавив на этот раз в расплавленное обычное серебро вещество, похожее на песок, и немного соленой воды. И опять ничего у меня не вышло. Для третьего опыта я высыпала в серебро какой-то тусклый красный порошок из колбы, но он полыхнул огнем, еще не долетев до поверхности металла, и превратился в целое облако вонючего красного дыма, от которого у меня защипало нос и онемело лицо. Оникс после этого отказался заходить в кузницу, и мне пришлось вместе с ним подождать в саду, пока там проветрится. Я долго сидела на скамейке под деревом, ерошила белую шерсть лиса и дрожала на морозе, глядя, как снежинки плавно укладываются мне на колени.

Четвертый и последний в тот день эксперимент – щепотка угольной пыли и несколько сушеных листьев из банки с ярлычком «Вдовье горе» – тоже не увенчался успехом. К тому времени я уже окончательно умаялась, поэтому свистнула, подзывая Оникса, который без особой охоты, но все-таки пришел на зов, и мы вместе покинули кузницу, оставив за собой на верстаке беспорядок как свидетельство моих неудавшихся опытов.

В коридорах Калиша лис резво заскакал вокруг меня, путаясь под ногами, запрыгал, скребя лапами по штанам и высовывая розовый язык. Похоже, он был рад покинуть кузницу. Утром, когда Кингфишер вел меня по замку, я не слишком старалась сориентироваться на местности. А зачем? Находить дорогу в незнакомых местах – мой конек. Возможно, это займет некоторое время, но в конце концов чутье все равно приведет меня к той спальне, в которой я проснулась.