Книга Ртуть, страница 237 – Калли Харт

Кингфишер закрыл глаза, подставив лицо солнечному свету.

— Я не знал, какой кофе ты предпочитаешь, – тихо сказал он.

Блин…

— Ты давно в курсе, что я тут стою?

— Я всегда в курсе, где ты, Оша. – Он грустно улыбнулся, открыл глаза и обернулся ко мне. Улыбка сделалась дразняще опасной, когда он окинул меня взглядом.

— Я собиралась одеться, – поспешно пояснила я, – но в той сумке, которую ты мне дал, одежды не было. Ценю твою заботу, однако ножи четырех разных видов, полевая аптечка и бутылка спиртного показались мне лишними. А вот смены нижнего белья и зубной щетки там очень не хватает.

Он фыркнул от смеха:

— Справедливое замечание. Приму к сведению. В следующий раз положу только два ножа и фляжку вместо бутылки. Про трусы и зубную щетку тоже постараюсь не забыть.

Я рассмеялась.

— Свою вчерашнюю одежду я нашла разорванной в лоскуты на кровати, так что простыня осталась единственным вариантом.

— Не беспокойся. Я постараюсь компенсировать свой недостаток хороших манер. – Кингфишер повел рукой, и волна мерцающего искрами черного дыма хлынула ко мне по ковру, завихрилась вокруг лодыжек, приятно защекотав кожу, поднялась до плеч и схлынула, оставив на мне за собой роскошные черные шелка. Штаны, наколдованные Кингфишером, были просторными, свободного кроя; кофточку с длинными рукавами, доходящую до талии, украшало изящное кружево вдоль низкого выреза. О нижнем белье его магия не позаботилась – мои острые соски отчетливо проступали под тонкой тканью.

Я вскинула бровь, взглянув на Кингфишера, и демонстративно перевела взгляд вниз, на свою грудь:

— Ты думаешь, я предпочитаю одеваться именно в таком стиле?

— Когда я думаю о тебе, Оша, редко представляю тебя одетой.

Ого… Ага… Угу… У меня кровь прилила к щекам, опалив их румянцем. Я опустила голову, уставившись на свои голые ноги и привыкая к очевидному факту, что Кингфишер нынче утром решил быть не таким несносным засранцем, как обычно. Удивительным казалось уже то, что он все еще здесь, но его слова окончательно повергли меня в смятение. Я была к такому как-то не готова.

— Иди сюда. Садись. Угощайся, – сказал он.

Это было очень своевременное приглашение – я умирала от голода, поэтому недолго думая уселась за стол справа от него, так, чтобы завтракать, глядя в окно на просыпающийся Баллард.

Кингфишер с улыбкой смотрел, как я набросилась на крошечные булочки, пирожные с заварным кремом и нарезанные фрукты.

— Чего? – поинтересовалась я с набитым ртом.

— Ничего. Совсем ничегошеньки, – весело отозвался он.

— Типа, я руки не помыла? Сейчас пойду… О боги! Фишер! Это еще что?! – Кровь отхлынула от моего лица. Что у меня с руками?! Я даже булочку выронила на радость Ониксу, который поймал ее на лету в лихом прыжке.

Я ошарашенно растопырила пальцы перед собой. Чернила татуировок, которые меня не волновали ночью, были по-прежнему там – они покрывали и фаланги, и кисти. Теперь их даже стало больше. Гораздо больше. На каждом из пальцев теснились маленькие руны. Целые вереницы слов изящно обвивали запястья и предплечья. Я понятия не имела, что все они означают. А что творилось на тыльной стороне ладоней? У меня голова пошла кру́гом. Узор на левой руке был простым. Ну, относительно. Черные линии изящно переплетались между собой, складываясь в красивый рисунок, напоминающий, если хорошенько вглядеться, диковинный цветок. Но на правой… Там татуировки густо покрывали всю поверхность кожи. Линии были толще, они извивались, перекручивались, вязались во всевозможные узлы, которые нельзя было распутать взглядом. Это была не одна руна. Вернее, она состояла из множества разных знаков, которые смыкались, накладывались друг на друга, громоздились поверх. И она даже не была черной – когда на нее падал свет, чернила казались темно-сине-зелеными, с металлическими отблесками.