Книга Ртуть, страница 277 – Калли Харт

Тэ-Лена весело рассмеялась:

— Конечно, нет! Что за глупости?

Паника, набиравшая силу, слегка меня отпустила. Но тут целительница продолжила:

— Хотя в незапамятные времена такое бывало. Легенды помнят об истинных брачных союзах. Супругов, предназначенных друг другу судьбой, фаты^[17] некогда метили своими знаками, откуда у нас и пошла традиция делать брачные татуировки на руках. Но сейчас такие знаки уже ни у кого не проявляются. Когда боги покинули Ивелию, вместе с ними исчезли или со временем ослабли многие элементы нашей магии. Боги мечей, к примеру, заснули. Их постепенно отрывали от главного источника, дававшего им силу, и со временем они перестали быть проводниками магической энергии. Фейри начали терять способность создавать истинные брачные союзы тысячи лет назад, а потом она и вовсе пропала.

— Ясно… – (Ох, мне надо было срочно присесть.) – Выходит, чернильные знаки – всего лишь традиция… Фейри покрывают руки татуировками… просто на счастье.

— Ну, я бы не сказала, что прямо-таки покрывают, – отозвалась Тэ-Лена. – Среди моих знакомых всего одна пара решилась на семь рун. Семь – благоприятное число, конечно, но некоторые считают, что это перебор. – Судя по тону, целительница и сама принадлежала к числу последних.

Семь?

Семь рун…

Я попыталась вспомнить, сколько рун было у меня на пальцах, пока Кингфишер их не скрыл. И на тыльных сторонах обеих ладоней… Пересчитать татуировки в уме не удалось, но их было много. Очень, очень много.

— А надписи? Вы набиваете… целые фразы? Не отдельные руны? – Мне не удавалось выговорить без пауз больше двух-трех слов подряд. – Вокруг запястий?

— О нет! Такого точно никто не делает. Про это только в книжках можно прочитать. – Тэ-Лена усмехнулась. – Надписи вокруг запястий называются «Божественные узы», и это, дескать, прямое благословение от богов. Но ничего подобного, конечно же, никогда не случалось. Самые известные супружеские пары в ивелийской истории якобы были связаны Божественными узами, но это все романтическая чепуха, которую иные сказители добавляют в повествование о прошлом для большего трагизма. Ну и еще эти Узы красиво выглядят на рисунках в книгах.

Я смотрела на Тэ-Лену, но, кажется, даже не видела ее.

— Для большего трагизма, ты сказала?

— Влюбленные в таких историях всегда ужасно страдают, и один из них непременно погибает. Сами по себе легенды красивые, но заканчиваются все они душераздирающе.

— Звучит… ужасно. – Я хотела рассмеяться и не смогла – горло сдавило спазмом.

На лице Тэ-Лены отразилось беспокойство:

— С тобой все в порядке? Ты побледнела.

— Нет… То есть да, со мной все хорошо. Ты… э-э… случайно не знаешь, где сейчас Кингфишер?

— Он просил передать, что ждет тебя в своих покоях.

— О, отлично. Спасибо. Я, пожалуй, пойду к нему поскорее. Мне нужно с ним кое-что обсудить.

Оникс выскочил из кузницы вместе со мной и бодро скакал рядом, пока я мчалась по коридорам Калиша. Как только я открыла дверь спальни, он ворвался туда первым и сразу запрыгнул на кровать, где, откинувшись спиной на горку подушек, сидел Кингфишер в одних штанах и читал какую-то книгу.

Кингфишер заулыбался, когда лис влез к нему на колени и принялся энергично облизывать подбородок. По-настоящему заулыбался. Радостно! Но едва его внимание переключилось на меня и он увидел, в каком я состоянии, улыбка исчезла.