Книга Ртуть, страница 279 – Калли Харт

Неужели он это всерьез? Нет, не может быть…

— «После стольких лет ожидания…» – прошептала я. – Но ты ведь начал называть меня так с самого начала. Значит, уже тогда ты понимал, что я…

Кингфишер кивнул; его взор был ясен, глаза сияли.

— Святыня, – повторил он едва слышно.

Я закрыла лицо руками и больше не сдерживалась – разревелась. Прозвище, которое он мне дал и которое я ненавидела, было выражением того, что́ я для него значу, уже тогда, в самом начале. Я долго рыдала и не могла остановиться, потрясенная этим откровением. Наконец в душе моей воцарился хрупкий покой, и я сумела выговорить:

— Как ты узнал, что я приду? Ты сказал, что о моем появлении тебе было известно заранее.

Он стиснул челюсти, помолчал и ответил:

— Меня об этом предупредила много веков назад моя мать. Она была оракулом. Я ей не верил, пока не оказался в… – Кингфишер вдруг закашлялся так, что на глазах у него выступили слезы, перекатился на бок и свесил голые ноги с кровати, согнувшись пополам и хрипя, будто не мог дышать.

Он не мог дышать!

Я шагнула к нему, но он взмахнул рукой, этим жестом велев мне оставаться на месте. Крепко зажмурившись и наклонившись вперед, вцепился в край кровати так, что побелели костяшки пальцев, и замер. Прошло несколько мгновений, которые показались мне вечностью, прежде чем он испустил вздох.

С ним все было нормально. Способность дышать вернулась.

Я, всхлипнув, попятилась, уперлась спиной в шкаф и медленно сползла по нему на пол.

— Нужно… быть осторожнее, – прохрипел Кингфишер. – Мне нельзя… – Он резко замолчал и посмотрел на меня исподлобья, будто заклиная понять, что есть вещи, о которых он не может говорить без мучительных последствий – мол, ты сама должна догадаться, что я молчу об этом не по своей воле. – Мать написала о тебе. Много страниц. Она знала, что скоро умрет, и оставила мне книгу. «Матери всегда должны нести утешение сыновьям, – не раз говорила она. – Даже когда сыновья вырастают и входят в силу. Ведь порой и самым суровым воинам жизнь разбивает сердце и опустошает душу. Поскольку меня уже не будет рядом, когда ты столкнешься с такими испытаниями, которые покажутся тебе неодолимыми, в этой книге найдешь ты и утешение, и наставление. Помни одно: настанут времена, когда весь мир ополчится на тебя, Кингфишер. Тебя захотят уничтожить. Но ты сильнее, чем сам о себе будешь думать. Ты не дрогнешь и не споткнешься на своем пути. А когда настанет час испытаний, ты будешь не одинок».

Гнев мой был велик, но от этого признания он слегка рассеялся. Я не знала, что делать с услышанным. Слишком много предстояло осмыслить.

Кингфишер поник головой.

— Она сказала, что ты ворвешься в мою жизнь, как метеор, когда я буду больше всего в тебе нуждаться, примчишься верхом на волне хаоса и перевернешь мой мир вверх дном, – проговорил он с горькой усмешкой. – Сказала, ты будешь гореть так ярко, что воспламенишь обледенелый ад и выведешь меня из тьмы к свету. Мать не знала, каким будет твое имя. Но в ее виде́ниях у тебя были темные волосы и неотразимая улыбка. И еще она сказала мне, что я буду любить тебя страстно и неистово вопреки собственной воле.

У меня защемило сердце и перехватило дыхание. Много веков назад прорицательница заглянула в будущее своего сына, желая удостовериться, что он проживет счастливую и спокойную жизнь, но увидела там боль и страдания, уготованные ее мальчику фатами, вершительницами судеб. А потом увидела меня и поняла, что с ним все будет хорошо.