Книга Ртуть, страница 88 – Калли Харт

— В аду! – раздался страшный рык.

Я не могла дышать, не могла думать. Он был так близко. Казалось, что ярость, бесновавшуюся в нем, удерживает тончайший поводок и она вот-вот сорвется с этой тонкой цепи.

А потом вдруг клыки исчезли в мгновение ока, его лицо снова приняло бесстрастное выражение.

— Молись о том, чтобы никогда там не побывать, человек, – прошептал он. – Дай руку.

— Руку?..

— Да. Протяни мне свою ладонь.

Он был так близко, что сам мог бы схватить меня за руку. Он мог оторвать мне все конечности одну за другой, и я не сумела бы оказать сопротивление. Онемевшая, охваченная ледяной дрожью, я протянула ему ладонь, лихорадочно молясь о том, чтобы он не начал ломать мне пальцы за то, что я так его разгневала. Но вместо этого что-то холодное и гладкое легло мне в руку. Кингфишер сжал ее в кулак, накрыл второй моей ладонью и крепко обхватил поверх своими огромными татуированными ручищами. Сначала я ничего не чувствовала – была слишком поглощена его близким присутствием и волной запахов, исходивших от него. Там был запах дерева, и кожи, и пряностей, и мяты, и свежей зелени, и мускуса, и…

— Ай!

Он прищурился, буравя меня взглядом:

— Что?

— Больно! – Я хотела высвободить руки, но Кингфишер лишь плотнее сжал на них свои сомкнутые ладони. Он не собирался меня отпускать. Жжение в самом центре моего кулака становилось все сильнее, а он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз, и металлические сполохи неистово плясали вокруг его правого зрачка. – Фишер, что ты делаешь?!

— Скажи мне, что ты чувствуешь, – потребовал он.

— Мне больно, вот что я чувствую! – выпалила я, задергав руками. Я вырывалась изо всех сил, упираясь ногами, в тщетных попытках освободиться. Но он не отпускал.

— Какое оно, вещество в твоем кулаке? Холодное? Острое? Мягкое?

— Холодное! Оно холодное! Огненно холодное! – Я выкрикнула какую-то нелепицу, но это была чистая правда – обжигающий холод проник в меня через ладонь до самого нутра, до мозга костей. – Мне больно! Отпусти, Фишер! Хватит! Прекрати это!

— Ты сама должна это прекратить, – сказал он.

— Я не могу! Не могу!

В его глазах блеснула твердая решимость.

— Можешь.

— Отпусти меня!

— Хочешь доказать, что я прав? Что ты слабая? Что ты всего лишь жалкое и бесполезное человеческое существо? Да?

— ФИШЕР!

Он рывком развернул меня спиной к верстаку – я почувствовала, как в поясницу врезался деревянный край столешницы, но это не шло ни в какое сравнение с ужасающим сгустком боли, зажатым между нашими ладонями.

— Слушай его! – велел Кингфишер.

— Кого?!

Он убрал правую руку, но и левой легко удерживал обе мои. Освободившейся рукой Кингфишер взял меня за подбородок, заставив смотреть на него и не дергаться.

— Слушай внимательно, – повторил он. – Что оно говорит?

— Оно говорит, что ты… охеревшая… сволочь! – выпалила я.

Он проигнорировал оскорбление.

— Чем быстрее ты сделаешь то, о чем я прошу, тем раньше это закончится, человек.

Я скрипнула зубами так, что чуть их не переломала.

— Пошел… на хер!

— Ну вот, ты все о своем. Озябшей сучке хочется, чтобы ее отжарили… – усмехнулся он.

— Отпу… сти!

— СЛУУУШАААЙ! – взревел Кингфишер.

У меня перехватило дыхание, а свет вокруг померк. Вся кузница в одно мгновение погрузилась в чернильную тьму, и ледяной огонь, сжигавший мой кулак, полыхнул пожаром по всему телу.