Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 27 – Дилара Александрова

— Последствия будут удручающими, — коротко ответил Кассарион.

— Многие недовольны, мол, Император для того и Император, чтобы властвовать, и зачем ему свобода для народа, — процедил Аманданте. — А я скажу. Потому что нужно двигаться вперед, хочешь ты того или нет. Отдай слишком голодным до власти дворянам бразды правления, так они сделают из народа стадо овец, которые будут нести в их дома шерсть. А что потом? Рабовладельчество и желание держать керимов на поводке. Они сделают их тупыми. Неизбежен упадок образования, экономики, мы перестанем выходить в космос. Земля потеряет сильного союзника и останется одна. Она не справится в борьбе с вайнами и работорговцами. Ее уничтожат, а потом и нас. Теперь ты понимаешь, отрок? — спросил строго Аманданте. — Нужно быть дальновидным. Падет Баллу — умрет и человечество. Не сразу, постепенно, но конец наш неизбежен. Мы не можем позволить себе быть слабыми, — Аманданте сжал челюсти до скрипа. — Я не позволю разрушить свое детище.

— Я понимаю, мой Император, — ответил Кассарион.

Аманданте встал, подошел к Кассариону, положил широкую ладонь на его плечо:

— У меня будет еще одна просьба к вам, граф, — он посмотрел в его глаза, будто прося поддержки. — Лия должна умереть по всем правилам, с церемонией искупления, но на Баллу ее везти не нужно. А вот ее отпрыски... пожалуйста, сделайте это тихо. Противник не оставит попыток посадить их на трон, и будет плести интриги у меня за спиной, если я оставлю их в живых. Я никогда не смогу быть уверен в их верности, а в тяжёлые времена для империи это слишком большой риск. Они не должны добраться до трона, и никто не должен знать, что они вообще были. Ни к чему народу думать обо мне хуже, чем есть на самом деле. И еще... я знаю, вы умеете убивать. Пусть мои племянники не мучаются.

— Они не почувствуют боли, — заверил Кассарион.

Уже на обратном пути он обдумывал сказанные слова, жесты, просьбы. Сможет ли он привести приговор в исполнение?

С одной стороны, сомневаться не приходилось. Вот только… он никогда не убивал тех, кто слабее его, и не мог за себя заступиться. Тем более тех, кто ничего плохого в своей жизни не сделал, кроме как родился не в то время и не в том месте.

Имел ли он право убивать членов императорской семьи, не связанных клятвой? В свое время он давал присягу, что будет служить и защищать их, и до сих пор справлялся с этим весьма успешно. А теперь должен сделать ровно противоположное, ведь воля Императора не должна подвергаться сомнению. Диссонанс звенел в душе треснувшим хрусталем, и Кассариону это не нравилось.

«Если у Лии родился сын, придется его убить, — с досадой думал Кассарион. — А если девочка — приведу ее на порог дома Даркморов, пусть семейный совет решит, что с ней делать».

Что бы ни случилось, вопрос должен быть решен, иначе на Баллу не будет спокойствия.

«Но, если девчонка переметнётся к врагу, убью и ее тоже».

Джудит обожала пижамные вечеринки. Вместо того, чтобы позвать подруг в парк, или лучше того, на концерт местной поп-группы, она нарядила всех в домашние пижамы, устроив посиделки «у костра». Вместо костра она притащила электронный переносной камин, а еще заказала пять коробок пиццы. К тому же, она настроилась умыкнуть у родителей несколько бутылок дорогущего вина. Благо, Виктория разрешила, а Файрону было все равно. Главное, чтобы бабушка не возмущалась. Она не любила, когда внучка сбивает свою телепатию. От алкоголя способность девушки становилась хаотичной, и она совершенно не могла ей управлять.