Книга Второй шанс для принцессы, страница 47 – Анна Морская

— Что… что ты делаешь?! — закричала я, пытаясь вырваться, но тут же потеряла контроль над телом. У Кассиана не было нужды объяснять или уговаривать, и я сама согласилась на это.

Боль нарастала, прокатываясь волнами по всему телу. Я чувствовала, как каждая клетка перестраивается под его волей, а когда все закончилось, обнаружила себя лежащей без сил, задыхающейся, судорожно сжимающей простыни пальцами.

Взгляд с трудом сфокусировался на Кассиане. Что‑то в нем изменилось: сейчас он выглядел чем‑то средним между своим обычным видом и проявленным истоком. Его пальцы — теперь уже вполне человеческие, разве что с чуть удлиненными фалангами — вжались в мою кожу с такой силой, когда он перевернул меня на живот, что я вскрикнула.

Он впился в мое плечо — не целуя, а кусая, оставляя метки, которые наверняка превратятся в синяки, но странным образом это не приносило такой уж сильной боли, наоборот, распаляло обратно то, что вообще привело меня в эту спальню, заставляя судорожно выгибаться. И вместо просьбы остановиться с губ сорвался полувыдох, полустон:

— Кассиан…

Как там говорила Клара? Молчать, не двигаться, да? Как будто для меня это было возможным.

Словно в ответ ладонь Кассиана опустилась на мое бедро и сжала с такой силой, что я снова невольно вскрикнула, но он только рассмеялся — низко, хрипло, почти безумно.

Он прижал меня к матрасу так, что я едва могла дышать. Его колено грубо раздвинуло мои ноги, а рука скользнула вниз, к самому чувствительному месту. Я попыталась рвануться, но он держал крепко. А затем его пальцы проникли внутрь — не нежно, не осторожно, а с холодной расчетливостью хирурга — и почти сразу начали двигаться.

На этот раз я закричала уже без тени возбуждения, потому что все внизу прошило болью, ощущавшейся странно, притупленно, но тем не менее совершенно ясно.

— Кассиан… пожалуйста… — простонала я, но он не ответил. Вместо этого он усилил давление и темп.

Боль была резкой, почти ослепляющей — я инстинктивно попыталась сжаться, отстраниться, но его рука держала меня железной хваткой. В первые мгновения все, о чем я могла думать, — это как невыносимо, как неправильно это ощущается.

Но затем что‑то изменилось. Не сразу, не резко — постепенно. Боль не исчезла, но словно потеряла свою остроту. Она больше не резала, не пронзала, а превратилась в тягучее, пульсирующее ощущение, которое растекалось по телу волнами. Я почувствовала, как мышцы начинают расслабляться вопреки всему, как тело предательски, необъяснимо подстраивается, привыкает.

Каждое новое движение его пальцев внутри меня уже не вызывало спазма, а пробуждало странную, почти пугающую реакцию.

Словно почувствовав эту перемену, а может, так оно и было, Кассиан остановился и вынул из меня пальцы. Он наклонился, прикусил плечо, и я вскрикнула, но тело предательски отозвалось волной жара, от которой закружилась голова.

А потом он отстранился, и по звуку я поняла: чтобы снять с себя одежду. Тяжело, будто увязая в густом киселе, я попробовала обернуться, сменить постыдную позу, в которой находилась, но он тут же прижал меня, надавив на шею и заставив уткнуться лицом в подушку.

— Стой. Жди.

Я замерла, едва дыша. Тело дрожало не от страха уже, а от странного, мучительного напряжения, от ожидания, которое стало почти невыносимым.